Полная версия книги - ""Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гор Алекс"

— Естественно, я бы на твоем месте поговорила с ним напрямую, — почти убежденно заявила она. — Так и так, мол. Иди сюда, друг Кондрашенька, и ответствуй по совести. Любишь — не любишь. Плюнешь — поцелуешь. К сердцу прижмешь — к черту пошлешь. Ну, в таком духе. Ты понимаешь.

— Как?!.. — ужаснулась октябришна. — Прямо вот так — взять и спросить?!..

— Н-ну да, — недоуменно повела плечами царевна. — Взять и спросить. А что тут такого?

— Н-но… он… я… мы…

— А хочешь — я сама с ним поговорю? — сгоряча предложила она, и тут же пожалела о сказанном. Но слово — не воробей, не вырубишь топором, как сказал однажды большой знаток лукомоского фольклора Шарлемань Шестнадцатый, и отступать было поздно.

— Нет, не надо… я сама… потом… как-нибудь… — тут же замотала упрямой головой Находка, и Серафима с тайным облегчением незаметно выдохнула.

— Ну, ладно. Смотри. Если что — обращайся, — уверено заявила она и перешла к делу: — А знаешь, зачем я к тебе, собственно говоря, пришла?..

Отряд торговых представителей Постола во главе с Иваном прибыл к намеченному месту лишь за пару часов до полудня.

Вот и перекресток, где постольская дорога вливалась — или отходила, смотря с какой стороны зайти — от сабрумайского тракта, место дислокации их маленького, но очень важного отряда. Здесь им предстоит встать лагерем, перехватывать караваны с продуктами и вежливо заворачивать их уговорами и посулами взаимовыгодного сотрудничества в столицу царства Костей.

— Остановимся здесь? — взглянул вопросительно с высоты коня царевич на компаньонов в телеге.

— Здесь, самое то, — согласно закивали все трое костеев — министры ковки и литья Воробейник, торговли и коммерции — Барсюк, и полезных ископаемых — Медьведка [288].

Иванушка выехал на середину трассы и озабочено оглядел место предполагаемой дипломатической деятельности [289].

Гужевым, пешим и прочими видами движения большая дорога пока не кишела.

— Может, шалаш срубим? — предложил Воробейник. — Дождь пойдет — всё веселее под крышей-то ждать.

Шалаш — так шалаш. Чем не лагерь.

Сказано — сделано, и через полчаса у дороги выросло неказистое, но прочное строение, ощетинившееся колючим лапником.

Кузнец окинул удовлетворенным взглядом приземистое дождеубежище, рудокоп одобрительно покачал головой, купец потянулся в сумку за хлебом, солью и квасом, чтобы отпраздновать новоселье, и тут Иван взволновано встрепенулся:

— Едут! Обоз едет!

Постольцы охнули и кинулись к телеге, укрытой от мороси в лесу между елей, распаковывать и распределять образцы предлагаемого на обмен и продажу товара.

— Держи вот… подержи вот это… да не так, так они не поймут, что это, и качество не видно… Тебе вот это… покрепче хватай, посредине… Твоё высочество, тебе самое найкращее. Осторожно!.. А вот это моё, я возьму… Да быстрее, быстрей они уже близко!..

Обоз оказался небольшим, всего восемь подвод, груженных мешками, заботливо укрытыми от осенних дождей промасленным брезентом. Головная лошадка, блондинистая мулатка, фыркая и неодобрительно покачивая головой, размышляя, видно, о своем, о лошадином, нехотя тащилась по булыжной мостовой хорохорско-сабрумайского хайвея, задавая неспешный темп всему арьергарду. Рядом с сонным возчиком сидел, меланхолично болтая ногами и рассматривая верхушки деревьев, упитанный добродушного вида коротышка в бобровом полушубке, синих парчовых штанах и отчаянно-красных сапогах — не иначе, как хозяин товара.

«Всё за нас», — удовлетворенно подумал Иванушка, бросил быстрый взгляд на приготовившихся к приему заграничных торговцев костеев, растянул губы в приветственной улыбке и шагнул с обочины на дорогу, гостеприимно раскинув руки.

— Милости прошу к нашему шала…

— Разбойники!..

Полный ужаса крик пронесся над торговыми людьми и караваном.

— РАЗБОЙНИКИ!!!

Сонный возчик вытаращил глаза, вытянул кнутом по спине соловую кобылку, та рванула с места в карьер, и телега вприскочку с грохотом бросилась вдогонку, уронив на спину толстопузого купчика.

Похоже, маневр был отрепетирован до автоматизма, потому что остальные возчики почти одновременно залихватски щелкнули кнутами, и лошади пустились вскачь, увлекая за собой возы со всей их поклажей и пассажирами.

— Милости прошу к на…

Мимо лукоморца со товарищи промелькнула, грохоча подковами и телегой, оскаленная соловая, испуганный возница, дрыгающиеся синие парчовые штаны, заправленные в красные сапоги, вторая подвода, третья, разинутые в вопле рты возчиков и вытаращенные глаза лошадей…

— Милости про?..

Сверкнув искрами из-под обода, за поворотом скрылся последний воз.

Костеи озадачено переглянулись.

— Чего они это? — непонимающе нахмурился Медьведка.

— Разбойников где-то увидели, — недоуменно пожал плечами кузнец.

Иванушка встревожено выбежал на середину дороги, пробежал направо, налево, долго смотрел, вытянув шею, то в сторону Сабрумайского княжества, то Хорохорья, то вглядывался до ряби в глазах в серый неподвижный полупрозрачный лес и, наконец, вернулся к постольцам и недоуменно доложил:

— Нет нигде никаких разбойников, ни слуху, ни духу. Тихо кругом.

— Приснилось им, что ли? — недовольно проворчал Барсюк.

— Странные они какие-то, — задумчиво подытожил Иван и опустил приготовленный к осмотру иностранными коммерсантами огромный меч.

— Может, оно и к лучшему, что мы с ними не связались, — согласился с ним рудокоп и прислонил алебарду к стенке шалаша.

— Да отцепись ты уже от топора-то, коваль, — раздраженно кинул в траву булаву и буркнул купец. — Будем надеяться, следующие не такие дурные попадутся…

То ли ветреная фортуна решила посмеяться сегодня над ними в свое удовольствие, то ли все недурные проехали по сабрумайско-хорохорскому тракту до них или назначили сие событие на другой день, но с воплями «разбойники!!!» мимо них на всех парах пронеслось еще три каравана, причем охранник одного из них умудрился на всем ходу запустить в них большущей картофелиной [290].

— Негусто за полдня, — потирая растущую на глазах шишку над правым глазом, министр ковки и литья машинально крутил в огромной мозолистой руке бугристый крепкий корнеплод.

— Мешок бы таких… — вздохнул Барсюк.

— Можно в золе испечь, — плотоядно облизнулся на трофей Медьведка.

— На четверых-то? — с сомнением нахмурился Барсюк.

— На троих, — хмуро поправил его Воробейник, прикладывая леденящее лезвие двуручного меча к горячей нежной шишке. — Мне есть что-то не хочется.

— И мне, — вздохнул купец. — Вот если бы чугунок таких, да с селедочкой, с лучком, с масличком постным…

— А еще лучше с…

— А, по-моему, мы что-то не так делаем, — выдавил вдруг из себя признание поражения стоявший до сих пор поодаль молча и с расстроенным видом вдохновитель их провальной вылазки на большую дорогу.

Министры позабыли про картошку и выжидательно уставились на главу их маленькой миссии в ожидании продолжения или новых идей. Но ни того, ни другого не последовало, и Медьведка осторожно высказал предположение.

— А, может, им просто наш товар не нравится?

— Или фасон не подходит?

— Или размер не тот?

— Или расцветочка?

— А из врожденного такта они не хотят нас обидеть отказом, и поэтому под предлогом несуществующих разбойников проезжают, не останавливаясь? — с робкой надеждой развил его мысль Иванушка.

— Пролетают, я бы сказал, — угрюмо уточнил Барсюк.

— И предлог какой-то… надуманный… — неодобрительно покачал головой Воробейник. — Послали бы к веряве, да и дело с концом, раз не нравится. Артисты погорелого театра, ёшки-матрешки…