Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

А затем в черепе разлилась резкая, жгучая боль, и серый провидец пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах, но силы стремительно начали покидать его. Скилк распахнул пасть, но вместо негодующего рычания оттуда полилась лишь черная кровавая пена. Скавен тяжело рухнул на край каменного алтаря, и кости его давно почившего наставника разлетелись в стороны.

Грохот выстрела хохландской винтовки отразился от стен пещеры, на мгновение заглушив гул кипящей битвы. Его эхо не стихало и не стихало, сливаясь в сплошной неестественный звон, и битва на секунду захлебнулась — сражающиеся в страхе и растерянности замолкли, а затем все взгляды устремились к алтарю. Бездыханная туша Скилка лежала на камне, словно сраженная божественной силой. Скавены в ужасе завизжали, ошеломленные смертью своего жуткого вожака.

Заметив, как переполошились враги, Матиас вознес благодарную молитву Зигмару. Зилья не промахнулась. Чудовищный серый провидец Скилк мертв. И что бы ни случилось дальше, они уже победили. Охотник высоко поднял над головой мен, глядя на скавенов, еще секунду назад столь яростно жаждавших его крови.

— Никакой пощады! — закричал Матиас, снова бросаясь в атаку. — Во славу Зигмара!

Его крик подхватили по всей пещере. Хаусснер продолжил крушить противников, Кригер рассек череп острозубому громиле, все еще таращившемуся на поверженного владыку.

Совсем рядом послышался грохот, и один из скавенов отлетел назад. В его морде зияла темная дыра. Затем загрохотало снова, — а потом рядом с Матиасом возникла Зилья, разбивая морду очередной штурмкрысе рукоятью пистолета.

— Тебе следовало оставаться на месте, — выдохнул Матиас, парируя удар меча слюнявого крысолюда.

— Я подумала, что ты порадуешься небольшой помощи, — откликнулась Зилья, рассекая брюхо скавену, размахивающему дубиной.

— Я куда больше радуюсь твоему мастерству стрелка, — заметил Матиас. — Теперь мы умрем, зная, что этот мерзавец ушел первым.

Не успела госпожа Маркова ответить, как скавены разразились испуганным визгом. И атака снова захлебнулась — но на этот раз совсем по другой, куда менее радостной причине.

— Но он же мертв! — Зилью передернуло. — Я его убила!

Скавены взвыли от первобытного ужаса и распластались ниц. Каждая мышца в их телах дрожала от страха. Крысолюды чувствовали запах смерти — запах, который никогда не обманывал. Серый провидец Скилк был мертв. И все же он стоял перед алтарем, оскалив пасть. Во лбу у него темнела дымящаяся дыра, из которой сочилась густая смесь крови и мозгов. Он просто не мог выжить.

Отчасти Скилк и сам удивился тому, что жив, но с другой стороны — почему нет? Разве он не отмечен самой Рогатой? Разве бог не назначил его любимым пророком и апостолом? Чему здесь удивляться, когда Рогатая Крыса решила заступиться за него?

Серый провидец окинул взглядом поле боя, выискивая того, кто вздумал покуситься на его жизнь. Это существо, эту самку человека с джизелью ждут невыносимые мучения. Она захотела уничтожить величайший разум из всех какими Рогатая награждала своих детей. Более того, она помешала ритуалу, лишив Скилка тех знаний, которыми мог поделиться с ним дух Крипсника.

Отыскав Зилью, Скилк прищурился и начал стягивать ближе мощные магические потоки, подчиняя сверхъестественную энергию своей губительной воле, готовясь нанести удар.

Тело серого провидца содрогнулось в жестоких спазмах, насыщаясь чародейской силой. И в голове Скилка послышался чей-то шипящий смех. Эта чуждая, враждебная сущность насмехалась над Скилком, поглощая накопленную им силу. Серый провидец попытался прервать заклинание, остановить магический поток, но было уже слишком поздно. Его телом завладел кто-то другой.

Опустив глаза, Скилк увидел перед собой пустые глазницы раскрашенного черепа Крипсника, и на него тут же нахлынуло понимание. Ритуал не провалился. Он увенчался успехом — но Крипсник побрезговал старыми, иссохшими костями, когда-то принадлежавшими ему, и предпочел куда более свежую оболочку.

Как только Скилк сообразил, какую чудовищную ошибку совершил, сущность, поселившаяся в его разуме, разразилась визгливым смехом. При жизни Крипсник был куда сильнее Скилка. А после смерти мощь главы Скриттаров только увеличилась.

Скилк распахнул пасть и негодующе завизжал в равнодушную темноту, кляня переменчивую милость своего капризного божества.

Матиас с изумлением увидел, как Скилк втягивает в изувеченное тело чародейскую анергию. Охотник разрубил ближайшего скавена, пытаясь пробиться сквозь напирающую толпу врагов, тщетно силясь добраться до возродившегося серого провидца до того, как тот сотворит смертоносное заклинание. Но, круша и рубя крысолюдов одного за другим, Матиас понимал, что уже не успеет.

А затем Скилк заверещал, и его крик наполняла такая агония, такой ужас, такое абсолютное отчаяние умирающего, что даже Матиас, услышав его, невольно замер. Визжащий серый провидец затрясся в конвульсиях, его кости изгибались и перемещались под кожей. А затем дырка от пули в его лбу превратилась в рваную, кровоточащую трещину, протянулась через всю морду и дальше вниз, до кончиков пальцев нижних лап, расширяясь все сильнее. Из чудовищного стигмата брызнула черная вонючая кровь, и крик Скилка сменился влажным бульканьем: челюсть разошлась напополам и безвольно обвисла на искореженной морде.

Из кровавых ошметков головы Скилка показались два огромных рога, чернее самой черной ночи. Прямые, как пики, закрученные спиралью, как рог единорога, эти отростки вытягивались все больше и больше, почти в полный рост человека. Следом за рогами из кровавого месива появилась гигантская голова с полусгнившей крысиной мордой, покрытой облезлым мехом. Из пасти торчали острые клыки, а взгляд глубоко запавших глаз был холоден и безжалостен.

За дьявольской головой последовали плечи, широкие, как спина коня-тяжеловоза, а за ними — могучие руки, победоносно вскинувшиеся вверх. Изъеденную язвами кожу покрывали странные сияющие руны, из плоти торчали крупные друзы светящегося искажающего камня. На черных цепях, вросших прямо в грудь чудовища, болтались гривны и амулеты, сочившиеся тлетворной энергией. Нижнюю половину тела этой твари покрывал жесткий серый мех, скрюченные ноги переходили в массивные раздвоенные копыта, а за спиной извивался чешуйчатый хвост в несколько ярдов длиной, толстый, как змея. Существо злобно завыло, и этот вой разнесся по всей пещере.

Крысолорд! Демон из глубин тьмы, посланец отвратительной Рогатой Крысы! Эти существа описывались учеными как исключительная редкость и даже в официальных записях считались извращенными легендами. Матиасу и в самом жутком сне не могло привидеться, что он когда-нибудь столкнется с подобным ужасом. Охотнику подумалось, что даже Скилк, скорее всего, слабо себе представлял, какое чудовище выпустит в этот мир.

Демон снова взвыл и шагнул вперед, сбрасывая окровавленную шкуру Скилка, как распутник стряхивает расстегнутые штаны. И когда раздвоенное копыто с грохотом опустилось на каменный пол, тот задымился и оплавился. Из-под ноги демона порскнули тени, напоминавшие формой крыс, разбежались в стороны, рассеиваясь облачками серого дыма. Все, кто оставался в пещере, замерли, подавленные жуткой аурой монстра, не имея сил ни сбежать, ни вскрикнуть. Скавены, узнавшие в представшем перед ними чудовище порождение их бога, разрывались между отчаянным страхом и благоговейным трепетом.

Но решать, убегать или сдаться на милость демона, им пришлось недолго — гигант протянул когтистую лапу и схватил одного из тщедушных жрецов Скриттаров, поднял над землей и смял в черную кашу, как ребенок, раскалывающий в кулаке орех.

Увидев жуткую мощь демона, скавены с визгом и воем бросились наутек, напрочь позабыв о Матиасе и его товарищах. Охотники на ведьм не стали им мешать, больше занятые тем, чтобы обуздать собственный ужас и не сбежать следом. Крысолорд, глядя вслед удирающим скавенам, зашелся гулким, скрипучим смехом. Побывавший за гранью небытия, преданный и убитый собственными сородичами, Крипсник упивался своей неограниченной властью над крысиным племенем.