Полная версия книги - ""Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Шиленко Сергей"

Варя попробовала идти обходным путем: посмотрела дела на Огонькова и Татушина: игроков, что в ту ночь были на злосчастной даче вместе с главным обвиняемым и которых тоже отчислили из команды (правда, не посадили). Но и этих досье в архиве не сохранилось тоже. Тогда, цепляясь за последнюю ниточку, она запросила дело Караханова – хозяина дачи, на которой свершилось преступление. Однако нет, и такого человека для тогдашнего КГБ, как оказалось, не существовало.

Что это могло означать? Только одно, решила Варя: что уровень ее допуска к делам пока еще слишком низок. Придет время – она вырастет в чинах и доверии. И тогда предпримет новую попытку открыть истину.

…Варя наконец вернулась домой, и отоспалась за все свои переезды и перелеты, и сварганила суперужин своему Леше Данилову, и бросилась с ним в постель, и потом снова кайфовала и засыпала – на этот раз уже в его объятиях. А на следующий день поехала на доклад к полковнику Петренко.

Она изложила ему дело тщательно и подробно. Петренко она доверяла безоговорочно и была уверена, что тот по окончании устного доклада, как всегда, посоветует: как построить ее рапорт о расследовании, какие стороны и направления выделить, а какие, напротив, – затушевать. В конце она спросила:

– Вы, товарищ полковник, сразу сказали «да», когда я только рот открыла, чтоб предложить поработать над делом Сырцова. Почему?

– Да потому что я футбол люблю.

– Ответ правильный, но не исчерпывающий.

– Ладно, Варвара, тебя на хромой козе не объедешь. Еще в конце девяностых эта структура – «Гелиос-М» попала к нам в разработку. И мы в принципе знали, чем она занимается. Потом контору эту прикрыли, исследования свернули, завершили разработку и мы. Но о Сырцове мы знали: он – оттуда. Можно сказать, порождение «Гелиоса». Ты удовлетворена?

– Да, вполне.

– Тогда скажи – ты узнала у Бочаровой Галины Яковлевны: кого еще из выдающихся деятелей прошлого, кроме футболиста Стрельцова, генетики из «Гелиоса» попытались повторить?

– Да. Их пятнадцать человек. Семь попыток оказались успешными. Я их всех установила. Все дети выросли, сейчас им по семнадцать-девятнадцать лет. Никто из них выдающихся способностей в чем бы то ни было пока не проявил.

– Кто стал их прототипами?

– Полный список я приложу к своему рапорту. Сейчас назову только одно имя: Иосиф Виссарионович Джугашвили, партийная кличка Сталин.

Анна и Сергей Литвиновы

Аватар судьбы

© Литвинов С. В., Литвинова А. В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Наши дни

На длинные июньские выходные полковник Петренко решил отправиться в Питер. Вместе с любимыми девочками – женой Олечкой и дочкой Юлечкой. Вроде ситуация в стране и мире была хоть и непростой, однако не предвещала ничего, что требовало его непременного присутствия в столице. А в городе на Неве, откуда он и его барышни были родом, они, все вместе, не бывали, почитай, лет десять. Полковник сам в командировки туда мотался – неоднократно. Олечка бывала еще чаще – навещала тещеньку, подружек, улаживала проблемы с квартирой. Даже Юльку они отпускали с друзьями – напитаться благородной северной культурой и порезвиться. А вот втроем – он даже запамятовал, когда ездили. Да и вообще, вместе не отдыхали, можно сказать, целую вечность: все служба его непростая виновата, то спецоперация, то усиление, то доклад первому лицу.

Хотя все условия для пребывания в Питере у них имелись. За семьей числилась целая четырехкомнатная квартира в старом фонде, на Лиговке, бывшая коммуналка. Правда, запущенная. Без ремонта обходившаяся чуть не с тридцатых годов. Меж ним и Олей было уговорено: когда полковник уйдет в отставку, они вернутся на родину, в Северную Пальмиру. Деньжат поднакопив, приведут жилище в порядок. Купят хороший паркет, сантехнику и обои. Наймут мастеров. Да они и сами белоручками не были. Оля могла обои наклеить, плитку уложить. А Петренко с сантехникой и электрикой прекрасно управлялся.

Можно было, конечно, в фатеру жильцов пустить, получать неплохой профит – вдобавок к невеликому полковничьему денежному довольствию и Олечкиному библиотекарскому жалованью. Однако они совсем не крохоборы были, скорее, бессребреники. К тому же противно: кто-то совершенно посторонний будет в их жилище ютиться, на диванах спать, в ванной намываться. И недостойно (Петренко считал) для российского офицера, начальника сверхсекретной комиссии, сдавать собственное жилье внаем, словно он барыга какой-нибудь. Вот и пустовало жилище близ Московского вокзала – их нечастых визитов дожидалось.

К нынешней поездке Олечка прекрасно подготовилась: заказала билеты в театр Додина и «Мариинку», разузнала, какие выставки будут в Русском музее и Эрмитаже, навела через подружек справки, в каких кафе можно столоваться вкусно и недорого.

Поэтому прожили три дня в родном городе, словно туристы. Даже специально друзьям-однокашникам не сообщали, что приезжают. Кроме обязательной музейно-театральной программы, много гуляли. Июньский Питер и белые ночи прямо-таки зазывали на проспекты, в сады и парки. Летний сад, правда, в обновленном виде совершенно им не понравился, обплевались. Зато Таврический и возрожденная Новая Голландия оказались выше всяких похвал. Вдобавок на катерке по Мойке-Фонтанке и каналам катались, на «ракете» в Петродворец выезжали. Погода царила роскошная: солнце долго не скрывалось за горизонтом, влажный ветер с Балтики вымывал с прямых проспектов все автомобильные миазмы, и долгими, теплыми, светлыми вечерами радостные многоязыкие толпы сидели на Невском за столиками, как на каком-нибудь Монмартре.

Всем поездка выдалась удачной, единственное – дочь, первокурсница Юлия, временами (по выражению Олечки) их обоих выбешивала. Петренко сам старался не обращать внимания, не раздражаться – но не получалось, и он, чтобы не вносить раздор в семью, возбуждался, но не возмущался, а только зубами порой скрипел. И все потому, что создавалось впечатление: отроковица вроде бы с ними, в семье находится, наслаждается, как они, красотами и культурным богатством Питера – а на деле пребывает где-то далеко-далеко. Ни на долю секунды, казалось, Юлечка не отрывалась от своего смартфона. Стоит присесть на минутку – в кафе, на лавочку в Петродворце, на скамейку катера, везущего по Мойке-Фонтанке, – телефон тут как тут. Юлечка ныряет в Сеть, включает службу быстрых сообщений – и только «месседжи» блямкают, и пальцы по виртуальной клавиатуре порхают. Непрерывное идет общение с посторонними гражданами и гражданками. Как будто они не втроем, своей маленькой дружной семейкой отдыхают – а с ними таскается огромный хвост разнообразнейших Юлькиных друзей! Честно говоря, полковника только мудрая супруга и удерживала от того, чтобы не взорваться, не наорать на дочерь, не вырвать телефон и не зашвырнуть его в канал. «Терпи, – исподволь уговаривала она мужа, пока юница не видит, и по плечу поглаживала, – время сейчас такое, она молодая, все они нынче в своих фейсбуках-инстаграммах сидят, лайки собирают!» Приходилось полковнику терпеть, стараться абстрагироваться.

В предпоследний день отправились на новую сцену «Мариинки» – девочкам, в особенности Оле, надо ведь было составить впечатление о недавно открытом сооружении. В итоге самому Петренко понравилось: чистенько, светло, эскалаторы. Отделка на Янтарную комнату намекает, питерскую красу. Однако рафинированная Олечка оказалась полна скептицизма: вокзал вокзалом! Дочка тоже, мамаше подражая, десяток нелицеприятных фоток интерьера и экстерьера сделала и, с соответствующими комментами, в Сети разместила. На балете полковник благополучно вздремнул – имелась у него способность спать сидя, чуть не с открытыми глазами, не выдавая себя ни всхрапыванием, ни заваливаниями.

А вышли после спектакля на берег Крюкова канала – красота, еще светло, хоть время к одиннадцати, погодка теплая, радостная толпа вокруг – поэтому решили прогуляться пешком до Лиговки. Путь не близкий, да когда еще выдастся по летнему Питеру пройтись – ведь завтра вечером домой, в Первопрестольную, отправляться. Но не успели даже до Садовой дойти – вдруг звонок: подал голос личный петренковский служебный телефон, с которым никогда не полагалось расставаться (а полковник, в полную противоположность дочери, рад был куда-нибудь сотовые забросить и хотя бы в праздники о них не вспоминать!).