Полная версия книги - ""Фантастика 2024-104". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Седой Василий"

Зрелище было настолько прикольное и напоминающее незабвенных слона с моськой, что я поневоле начал улыбаться. А когда собачонка как-то поперхнулась и на секунду обиженно замолчала (при этом расставив немного шире лапы и ещё больше нагнувшись), я захохотал во весь голос.

На шум, издаваемый дворнягой, из дома вышел старенький, весь седой батюшка, который был одет в ветхую потертую сутану. В адрес собаки он негромко произнес:

— Мляка, прекрати орать и иди воюй со своими мышами. После этого подошёл к дядьке Тимофею, и они обнялись.

— Рад тебя видеть, сынок, — произнес батюшка, немного отстранился и несколько раз перекрестил дядьку.

— И я тебя рад видеть, отец Сергий, — ответил дядька и низко ему поклонился.

— Зови своих спутников. Пойдём в дом. Покормлю вас, чем бог послал, — мелодично проговорил батюшка.

— Прости нас, бестолковых, что прибыли в неурочный час. Но некогда нам рассиживаться. По делу приехали, помощь твоя нужна, — с этими словами дядька наклонился к уху старика и что-то зашептал.

— Даже так? — Удивился батюшка и направился ко мне.

Подошёл, можно сказать, вплотную и вгляделся в моё лицо ясным, чистым взглядом.

— Как будто в душу заглянул, — поневоле пронеслась у меня в голове мысль.

Буквально пару секунд смотрел, а потом произнес:

— Пойдём со мной.

Затем повернулся к дядьке и велел:

— Ты здесь жди, я позову, если понадобится.

Внутри храма, сразу возле входа, он взял горящую свечу и от её пламени зажёг ещё несколько. Попросив меня подождать минуту, ушёл. Обогнув алтарь, буквально сразу вернулся с довольно массивным стулом, который поставил рядом с алтарем. После этого жестом позвал меня к себе и произнес, указывая на этот стул:

— Сядь, закрой глаза и расслабься. Постарайся ни о чем не думать.

Легко сказать — ни о чем не думать. Как назло, в голове появилось множество вопросов:

— Почему он меня усадил на стул, если в храме прихожанам положено стоять? Интересно, что он собирается делать?

Стараясь очистить мозги от вала вопросов, я не заметил, как впал в состояние непонятного транса, и начал слышать тихий шёпот, из которого начал вычленять отдельные слова:

— Программа…. Воспринять… Память…

Шёпот стал нарастать, а голова — слегка побаливать. Шёпот продолжился:

— Не корректно… Эффект… Энергия… Мозголом…

Не могу с уверенностью сказать, как долго это продолжалось. В какое-то мгновение что-то щелкнуло, и я очень ясно услышал незнакомый деловой голос:

— Ошибка исправлена, адаптация прошла успешно, загрузка 0,03 процента.

Я услышал очередной щелчок. Перед глазами вспыхнула яркая звезда, от которой, казалось, мозг взорвался, и я потерял сознание.

Очнулся в том же месте храма, только лежа на полу, накрытый овчинной шкурой. Рядом, сидя на стульях, о чем-то тихо разговаривали дядька Тимофей и батюшка. Голова работала, как никогда в жизни. Было ощущение, как будто мозг очистили от мусора и добавили ему мощности. Если бы не дикий сушняк и чувство голода, можно было бы сказать, что чувствую себя нормально. Поэтому не стал разлеживаться, и вставая, спросил:

— Что это было?

Дядька, даже сидя на стуле, сумел подпрыгнуть, услышав мой голос. Уже через мгновение он был рядом и засыпал меня градом вопросов. Главным образом, о моем самочувствии, и помню ли я, что со мной было.

Прежде, чем отвечать, я внимательно посмотрел на улыбающегося батюшку и попросил попить.

У дядьки казалось выросли крылья. Он двигался настолько стремительно, что я даже не уверен, успел ли я закончить озвучивать просьбу, как в руках у меня оказалась знакомая глиняная кружка с водой.

Приглушил жажду. О её утолении речи не шло. Казалось, выпитая вода испарилась, не долетев до желудка. Настолько сильным был сушняк. Ещё раз спросил, обращаясь непосредственно к батюшке:

— Так что это всё-таки было?

Тот не стал отмалчиваться и ответил:

— Я не знаю, тут, скорее, у тебя надо спрашивать.

Точно знаю, что темнит он. Что-то слишком уж уверенно он действовал. Явно знал, что делать, когда вошли с ним в храм. Настаивать на ответе я не стал. Вместо этого задал другой вопрос.

— Как долго я был без сознания?

— Получается, что ты не уснул, а сознание потерял? — вопросом на вопрос удивлённо ответил батюшка и начал рассказывать:

— Когда я начал обряд, ты достаточно долго сидел расслабленно, а потом просто сполз на пол, скрутился калачиком и уснул. На все попытки разбудить тебя ты не реагировал. Вот и решили оставить все, как есть, и дождаться, пока ты проснешься сам. Я просто не знал, что делать. Никогда такого не было, чтобы во время обряда человек уснул. Проспал ты без малого сутки. Лежал, практически без движения, в одном положении.

— Ни фига себе отдохнул! — Я непроизвольно сглотнул и попросил ещё попить. А то кушать очень хочется. Дядька начал смеяться, а батюшка только слегка улыбнулся:

— Так ты помнишь, что с тобой происходило?

Я непроизвольно утвердительно кивнул:

— До того момента, пока не потерял сознание. Слышал какой-то шёпот и обрывки непонятных слов.

Сказал, а сам подумал:

— Почему-то совсем не хочется рассказывать, как все было на самом деле.

Оказалось, что и рассказанного достаточно. Батюшка снова улыбнулся, как мне показалось облегченно, и произнес:

— Пойдёмте ко мне в дом, там и перекусим.

Пока шли, я не удержался и спросил:

— А какой всё-таки обряд вы проводили?

— Во многих знаниях — много печали, — подняв указательный палец вверх, произнес он.

Потом рассмеялся и сказал:

— Шучу я. На самом деле, тебе и не нужно знать. Чтобы понять, какой и для чего я провел обряд, очень долго объяснять придётся. Поэтому и говорю, не к чему тебе это знать.

Вот же жучара, никак его не пронять! А на самом деле мне каким-то образом надо бы узнать об этом обряде как можно больше. Что-то мне подсказывает, что пригодится такое знание со временем. Но и сильно показать свою заинтересованность не хочется. Мало ли какие тут тайны Мадридского двора? Вдруг ему этот интерес не понравится и мне чем-то нехорошим аукнется?

В доме у батюшки было, на удивление, все по-спартански. Две комнаты разделены пополам массивной печью по тому же принципу, что и в нашем домике в деревне. Одна из этих комнат использовалась, как спальня. А другая выполняла все остальные функции. Она была и кухней, и гостиной вместе со столовой. Два стола, две лавки, три стула. Вот и вся мебель. Беленые стены и потолок. А из украшений икона в красном углу. Вот такой вот интерьер был в батюшкином доме.

Обед, если его можно так назвать, тоже не блистал разнообразием. Щи да каша — пища наша. Это как раз про батюшку сказано. Закуска, захваченная с собой в дорогу дядькой Тимофеем, выглядела на этом столе, как ресторанные блюда посреди пустыни. Тем не менее, мой организм без участия разума подметал со стола все, до чего только мог дотянуться. Да и дядька от меня не отставал. Только батюшка клюнул несколько раз по типу цыплёнка, и на этом все. Надолго за столом не задержались. Всё-таки надо торопиться, если хотим вернуться домой до темноты. Поэтому перекусив, распрощались с гостеприимным хозяином и уехали. Правда, перед тем, как покинуть дом, я сунул батюшке кошель с монетами, выразив, таким образом, благодарность за помощь. Не разобрался я ещё, помогло ли его вмешательство. Но какой-то результат есть, это точно.

Дома нам изрядно досталось от прадеда. Вернее, досталось, главным образом, дядьке за то, что не додумался отправить домой слугу, если уж собрались там ночевать. Пришлось вмешиваться и успокаивать разбушевавшегося прадеда. Тот, немного успокоившись, возмутился:

— Ты даже представить себе не можешь, что будет, если с тобой случится какое-нибудь несчастье. Ведь место, где находится месторождение алмазов, знаешь только ты. А у князя на эти камни большие планы. Он в мечтах уже флот перевооружил и новые корабли строит.

Да уж, вот и прадедову броню пробило. Думаю, что не рад он уже тому, что со мной связался. Я попросил прощения и на несколько минут ушёл к себе в комнату. Там забрал карту Якутии и вернулся к нему в кабинет. Расстелил её на столе, поставил карандашом несколько точек, при этом, объяснив: