Полная версия книги - ""Фантастика 2024-104". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Седой Василий"
Схватив умирающее тело за воротник пиджака, Жека заволок его в туалет и ударил финкой ещё раз — в горло, пробив трахею навылет. Почувствовал, как лезвие ножа уткнулось в кость позвонка. Директор засучил ногами и через несколько секунд умер. Проблема осталась одна — кровища хлещет, как от резаной свиньи. Жека обмотал галстук Николаева вокруг шеи, чтоб сильно не сочилось, потом положил мёртвое тело между унитазом и стенкой кабинки, вытер финку о пиджак убитого, сунул в карман и спокойно пошёл к выходу из ресторана. По идее, надо бы помыть руки, так как на них попало немного крови, но лишний раз светить отпечатками не хотелось, поэтому вытер руки носовым платком, для чистоты поплевав на ладони, и бросил тряпку на лицо Николаева.
На улице уже смеркалось, народу мало, однако у ресторана стояли таксисты и несколько иномарок посетителей. Жека спустился с крыльца спокойной походкой гулящего человека и сразу же свернул за угол. Перешагнул через обоссавшегося бомжа, лежавшего в отрубе, и быстрой походкой пошёл по улице. Но не в сторону гостиницы, а в противоположную, надеясь по пути найти бомбилу.
Через квартал от ресторана находилось убогое заведение — ночной бар под названием «Чёрное золото». Собиралось тут, понятное дело, всякое отребье. В основном пацаны из местных банд, промышлявших кражей угля со складов шахт и солярки с тепловозов. Уголь сбывали дачникам и в частный сектор, соляру — частным перевозчикам на автобусах и КамАЗах. Озвиздюлиться тут можно было легко, начав быковать. Но также легко и затеряться. А самое главное — цепануть бомбилу, которых такие места притягивают, как говно мух.
Жека не знал, кто держит тут район, да и вдаваться в подробности было незачем. Конфликтовать с местными он тут не хотел, так же как и давить своим авторитетом. Следовало просто использовать это место как перевалочный пункт по пути в гостиницу.
Перед входом в заведение стояли и курили три поддатых, наголо бритых парня в спортивных костюмах, проводившие Жеку внимательными взглядами, как только он подошёл поближе. Но наезжать не стали — парень, по виду, в теме, хрен его знает, кто таков, может, из местной малознакомой братвы. Посторонний лох сюда бы не пришёл…
В эти смутные времена попусту чесать языком мог только полный идиот. Пацаны с района знали, что можно наехать не на того, и потом только вперёд ногами вынесут.
Ночной бар находился в полуподвальном помещении хрущёвки. Чтоб попасть в зал, пришлось спуститься на половину пролёта вниз. Многие посетители, после приятного времяпрепровождения в питейном заведении, не преодолевали эту естественную преграду, оставляя на ней выбитые зубы и следы крови от разбитых лбов и губ. Жека толкнул тяжёлую железную дверь, за которой играла забористая техно-музыка, и вошёл в помещение, воняющее дорогим табачным дымом и дешёвой выпивкой. Войдя, слегка огляделся. Баром это заведение называлось неспроста — была тут и барная стойка на западный манер с круглыми сидушками, но были и простые деревянные столы со стульями для крутых посетителей, где места забивать надо было заранее.
В баре клубами висел табачный дым, в котором, казалось, даже тонули голоса посетителей. Все столы заняты. За ними сидели компании крепких парней с разбитыми девчонками, смеялись, играли в карты. На столах бутылки с водкой, пивом, вином, немудреная закусь, пепельницы с дымящимися сигаретами. Разговоры, на удивление, тихие. За барной стойкой свободные места были, и там сидела публика попроще, не из крутых, но тоже из местных. В основном рабочие и шахтёры. Жека приземлился на свободное место с краю и заказал банку «Баварии». Внимание на него особо не обратили: пришёл, так пришёл. Сиди, пей. Посидев несколько минут и чуть пригубив пивка, Жека дождался, когда в бар завалили трое лысых, стоявших снаружи, и тут же вышел.
У бара стояли несколько бомбил, все свои, из местных калымщиков. Жека подошёл к первому в очереди, полноватому толсторожему чувачку в кожанке и кепке, сидящему в белой «девятке», постучал в стекло.
— Дарова, шеф, к вокзалу едем?
— Полтора косаря, — вальяжно ответил бомбила, приспустив стекло. — Бабло сразу.
— У тебя стопроцентная предоплата? — рассмеялся Жека, садясь в тачку.
— Приходится… Есть тут кенты, что на халяву прокатиться хотят, — лениво ответил бомбила и, дождавшись, когда Жека бросил полторы штуки на приборную панель, завёл машину и отвалил от тротуара. — Что-то я тебя тут ни разу не видел. Не местный, что ли?
— Неместный. К другу приезжал, — ответил Жека. — Кореш обещал на «Западную» устроить, но не срослось. Дохера денег взяткой платить надо за заявления о приеме. У меня столько сейчас нет. Щас на последней электричке домой ломанусь, в Мысковку.
Мысковкой незывался ещё один город спутник Н-ка, стоящий по пути следования сюда. Электричка там стояла аж целых пять минут вместо положенной минуты для всех остальных остановок.
— Чё у вас, в городке работы на шахте нет? — удивился водила. — Вроде такая же дыра.
— Здесь дыра лучше! — заявил Жека. — У нас там неплатежи начались. Зарплату всякой хернёй выдают. Бартером. То тушёнкой, то сгущёнкой, то ещё чем. Хочешь денег — стой потом на базаре, сам продавай. Только кто купит? Кому это говно нужно?
Пока ехали и базарили о том о сем, навстречу пролетели две ментовские машины с включенными мигалками и местная труповозка, «УАЗик» с номером 013 на борту.
— Во… Опять мочканули кого-то, — уверенно заявил водила. — Вроде про шухер какой-то не слышно было…
— И чё, часто тут такое? — поинтересовался Жека.
— Каждый день по нескольку раз, — ответил водила. — Труповозка и ко мне в подъезд два раза приезжала.
— Разборки что ли были среди крутых?
— Да не… Один раз нарик помер прямо в подъезде, рядом с моей квартирой. Я вечером домой пришел с работы, он в подъезде уже сидел упоротый. Сигарету спросил. Я прикурил и дал. А утром его уже нашли окоченевшим. Рядом ложка и газеты горелые. Передоз. Второй раз ещё хлеще получилось. У нас бичуган на четвертом этаже жил, постоянно бомжей к себе с рынка водил, всяких антабусов, бухали там дешёвый технический спирт и стеклоомывайку. Днём смотрю, к подъезду подходят четверо бомжей с бутылками в руках, поднимаются на четвертый этаж к бичу. А вечером труповозка приехала вот эта же, с бортовым номером 013, и всех четверых в чёрных пластиковых мешках выносят и грузят внутрь.
— Весело живёте тут, — усмехнулся Жека. — Даже у нас я о таком не слышал.
— Много предприятий обанкротилось, — признался бомбила. — Работы-то здесь нет ни хера. Только на шахтах, а туда, сам уже знаешь, попасть не так-то и просто. Если только в Н-ск на работу ездить. Но это по полдня в дороге проводить будешь, вставать в пять часов утра надо на первую электричку. А на машине нет резона ездить — только её бить будешь и на бензин работать. Да и в Н-ске работу ещё найти надо. Тоже непросто. Вот и спивается народ от безнадёги. Тут бомжей и бичей половина города.
— Да уж… — неопределённо вздохнул Жека, думая, что всем этим мелким городишкам рано или поздно придёт труба.
— Тебя куда, братишка? — спросил водила. — Прямо к вокзалу?
— Да, у входа тормознёшь, — согласился Жека. — Билет на электричку пойду куплю, и сразу домой.
Ментовские машины и труповозка явно ехали к ресторану. Наверняка труп Николаевича уже нашли, и по городу пронесся шорох. Ночью и завтра утром мусора будут шерстить всех подряд. Но в первую очередь тех, кто был у ресторана. Если даже дознаватели случайно доберутся до бомбилы на девятине, тот скажет, что вёз на вокзал парня-шахтера из Мысковки, уехавшего на последней электричке. Да и то, парень этот сидел в баре в интересующее ментов время. След потеряется. Хотя связать посетителя ресторана и посетителя бара было бы сложно, но кто знает… Может, кто и видел из окон домов, как Жека выходил из «Грота»…
Сейчас ехать никуда не стоило — лучше сидеть на жопе ровно и не отсвечивать. Наверняка ментами уже объявлен план «Перехват», и даже попытка уехать на электричке может стать неудачной — каждый электропоезд сопровождает наряд линейной милиции, который наверняка получит приказ осмотреть вагоны и досмотреть всех подозрительных. Не… Сейчас только стены гостиницы были надёжным укрытием. Если и ехать домой, так утром, когда кипиш чутка уляжется.