Полная версия книги - "Перо и штуцер (СИ) - Старый Денис"
— Может быть. Но сейчас я понял: будь враг вдвое больше, вы бы одолели его. Теперь я понимаю силу ваших новых тактик, возможности штыка и тех штуцеров, мушкетов, которыми вы столь удачно бьёте своего врага, когда он ещё не может ничем вам ответить, — выдал тираду Бернард Таннер.
Я подумал о том, что это было с его стороны несколько опрометчиво. А что, если бы я до сих пор жил в иллюзиях, будто могу сохранить тайну нового оружия России, которое, безусловно, будет приносить победу моему отечеству? Мог бы даже подумать о ликвидации австрийского посла. Мало ли что случается на войне…
Но я не был столь наивным. Прекрасно понимал, что если у России появились новинки, то они будут приниматься и армиями других стран. Тем более это может случиться в кратчайшие сроки, ведь ныне идущая война, как и все войны, поспособствует прогрессу и появлению новых тактик.
Это могло бы показаться даже слишком самонадеянным, но в целом я не был против гонки вооружений, которая может в каком‑то виде появиться в этом времени. Если не будет понимания, что наши потенциальные враги, или даже союзники, вооружаются новейшим оружием, то крайне сложно будет продвигать рост военной промышленности.
Нужен России постоянно свистящий рак на горе, петух жареный, который клюется, чтобы русские люди не расслаблялись, работали. И вот тогда нам все по плечу.
И пока опасность для России актуальна, у меня есть аргументы, чтобы после похода задуматься об открытии все новых военных заводов, где будут производиться в немалом количестве штуцеры. Ведь пока что мы используем те винтовки, что были сделаны в моей мастерской или в мастерской моего брата (всё-таки, скорее, это его вотчина).
— Но я полагаю, что вы хотели поговорить не о той битве. Так что я вас слушаю, — перевёл разговор в более деловое русло я.
— Вы спасете Вену? — прямо спросил меня посол.
— Все в воле Божией, — уклончиво отвечал я.
Мы говорили на немецком языке. И в этом я даже был несколько благодарен послу за то, что имел возможность практиковаться и находил свой немецкий весьма недурным.
В этом времени зачастую можно мало понимать в каких‑то науках, писать с ошибками, не знать элементарной физики, но уровень образования будет считаться высоким, если владеешь иностранными языками. Мол, если пишешь и читаешь на голландском, английском или немецком — ты имеешь доступ к великим знаниям. И, в отличие от тех, кто говорит только на русском, словно бы в интернете, но во множестве книгах, при необходимости всегда найдёшь ответы на многие вопросы.
— Вы не ответили. Прошу простить меня, но это важно… Вы собираетесь спасать моё Отечество? — вопрос прозвучал не в глаз, а в бровь.
— Да. В целом, да, — решил прямо ответить я.
— Тогда почему мы надолго застряли в этом лесу и начинаем строить военный лагерь, как это делали некогда римляне? Если раньше я читал, что подобные лагеря возводились ими буквально за день или два, но не верил, что подобное возможно, то теперь вижу…
— И невозможное возможно, — перебил я посла.
— Могу ли я у вас узнать, как обстоят дела под Веной? — с явными нотками грусти спросил посол. — Город взят, но может рядом есть войска, которые…
— Не рассчитывайте на это. Мне все не известно, но уверен, что в Вене сейчас не должно быть много турок. Если визирь не дурак, а на это надеяться не стоит, он будет развивать успех. Заберет все, что только можно, — озвучил я некоторые свои размышления.
А ведь он не верит в то, что его соотечественники смогут отбить Вену, уже пробует смириться с потерей. Впрочем, если апеллировать лишь цифрами, то у австрийцев и шансов не было. Вся надежда на то, что подойдут многие европейские отряды, соединятся с польской армией — и только это воинство сможет снять турецкую осаду. А сейчас на кого рассчитывать? На Францию и Венецию с папой римским? Но если и да, то в следующем году.
— У меня пока сведений мало. Вы сами должны были видеть, что многие разведывательные отряды отправились узнавать, что же происходит. Но я поделюсь с вами теми вводными, которые были добыты нами от некоторых турецких командиров, которых мы взяли в плен после боя, которым вы так восхищаетесь…
— Я благодарю. Но тогда не могу не задать иной прямой вопрос: что вы хотите, если вдруг все получится и вы поможете моему императору?
— Я сделаю всё возможное. И хотел бы, чтобы вы поняли, чего я жду от своих союзников. Мне не нужна просто благодарность. От денег я, конечно, не откажусь, но рассчитываю, что получится взять немало трофеев, чтобы окупить это мероприятие. Мне нужно, чтобы австрийская армия помогла нам взять ряд крепостей в северо-западной точке Чёрного моря… — я решительно посмотрел прямо в глаза Таннеру. — И ещё мне нужен флот. Мы найдём место в Крыму или рядом с ним, где будем строить. У меня нет каравелл, иных современных кораблей, нет опыта строительства больших судов. В вашей же империи всего хватает… Ну или Венеция поможет, испанские родственники Габсбургов.
Мои требования могли звучать чрезмерными. Но только если бы они прозвучали ещё до того момента, как османы осадили и взяли столицу Австрии — Вену.
Я прекрасно понимал, что австрийцам никак не улыбается строить в России флот. Не сильно им улыбается и воевать за нас.
Но требования должны были прозвучать. Ведь по всему выходит, что если австрийцы не будут выполнять своих союзнических обязательств, хотя бы в той мере, в какой это делаем мы сейчас, то говорить о союзе не приходится.
Я мысленно усмехнулся, предполагая, что было бы неплохо одновременно сделать тайный посыл всей австрийской дипломатии. Мол, если Священная Римская империя не станет нам деятельно помогать, то кто его знает… Мы — северные варвары, которые могли бы пойти на союз с южными варварами. Вместе с турками в союзе!
А ведь предложи мы Османской империи, что она оставит в покое Крым и подпишет с нами мирный договор, даже союзнический договор, если Россия выйдет из Священной лиги… Ох, и не завидую я тогда Европе!
— А как вы оцениваете ваш возможный союз с османами? — вопрос Таннера заставил меня вздрогнуть.
На несколько секунд я настолько опешил, что стал присматриваться к этому человеку. «А не является ли он каким-нибудь… чародеем, волшебником, менталистом, который умеет читать мысли?»
Но мысленно одёрнул себя и подумал о том, что не мешало бы мне сегодня чуть пораньше лечь спать. И поспать не восемь часов, а все девять. Даже несмотря на то, что всю ночь будут стучать топоры и кричать командиры, подгоняя бойцов продолжать строительство.
— Ну, если Россия будет обижена, и при этом многие русские воины положат свои головы, защищая Вену, а мы уже завтра идем туда. Еще если и османы предложат нам Крым… Но это реальная политика. И вам, мой друг, должно быть предельно понятно, что друзей у государств не бывает. Бывают лишь временные попутчики, — сказал я.
— Безусловно, фраза верная и свойственная для дипломатов ныне живущих. Все вокруг лукавят, притворно улыбаются, при этом сжимают эфес своей шпаги, — Бернард посмотрел на меня примерно тем же взглядом, что я ранее — изучающим, словно бы заподозрил в чём‑то. — Не могу понять всех ваших смыслов и намерений. Я не мог понять даже и того, зачем вы численностью не более чем пятнадцать тысяч человек отправились в такой поход. Но не самоубийца же вы, право слово. Сейчас же я кое-что понимаю.
— Любопытно, — сказал я, принимая чашку крепчайшего кофе с сахаром, который принёс Меньшиков.
— То, что вы отправили невообразимо много отрядов, в поисках сведений о происходящем, как вы составляли карту Вены, говорит о том, что вы хотите появиться в самый критический момент и тем самым снискать для себя славу даже таким невеликим воинством, коим вы сейчас командуете. Но Вена взята, — последние слова Таннер чуть ли не прокричал.
— Может быть, и так. Но уж поверьте, я не самоубийца. Если я не буду видеть хоть каких-то шансов на то, чтобы сделать своё дело, то я даже отвернусь, отправлюсь обратно в Россию. Ведь Русская держава никак не нарушает взятые на себя обязательства: воюем с турками. Уже обложен осадой Очаков, будем готовы скоро взять и Азов. Так что мы воюем с османами в ту силу, в которую даже вы, наши союзники, не верили, — сказал я, потом улыбнулся и показал на кофе. — Мой повар готовит удивительно вкусный кофе. Попробуйте! А ещё он с сахаром, так что будет весьма вкусно. Я надеюсь, что плов и кофе станут теми воспоминаниями, когда вы будете думать о русском гостеприимстве и вспоминать столь необычное, но сытное и вкусное кушанье.