Полная версия книги - "Хозяин вернулся 2 (СИ) - Максимушкин Андрей Владимирович"

— По Камеруну моя вина, Николай Аристархович. Задал неверные векторы.

— Значит вас буду сечь, Сергей Игоревич. Мне было крайне неприятно, когда мы прохлопали возрождение негритянских культов. Прошу, больше такого не допускать.

Николай положил трубку. Профилактическое «фи» высказано, можно работать дальше. Следующим после Нигерии как раз Камерун. Люди по этой территории работают, но рождаемость в диких регионах надо валить разом, комплексно, системно. Если запустить, будет хуже, получим еще одну пустыню и пирамиды черепов повыше Египетских.

Да и депортировать европейских негров лучше в естественную среду обитания. Для этого надо подготовить базу. Пусть сам Николай на встрече с европейскими адекватными политиками в шутку предложил, не задумываться над техническими вопросами, а свозить всех баржами в Ливию, но в душе понимал, шутка шуткой, а лучше не плодить лишние жертвы. Нет смысла добивать окончательно и так несчастную страну на краю пустыни.

Ближе к вечеру позвонила Лена.

— Коля, мне дают отставку. Через три дня ухожу.

— Любимая! — чуть сердце не прихватило от радости. — Ты теперь совершенно свободна!

— А ты?

— Я нет. Мое сердце занято, — чуть помедлив добавил: — Тобой.

— Ну, Коля! — с придыханием.

— Тебе нужна квартира, — сообразил князь. Сам бы он с радостью на руках внес бы Лену в свой дом, но пока нельзя. Не-комильфо. Чертовы приличия! — Я сниму. Давай выберем, где тебе удобнее.

— Мне все равно. Главное рядом с тобой.

Глава 33

21 мая 2025

— Покидаете нас? — господин Комаров поднял глаза на Максима и взялся за ручку.

— Да, — самый неприятный момент. Максиму за всю его жизнь несколько раз приходилось писать «По собственному желанию», всегда по своей инициативе, всегда при этом чувствовал себя немножко виноватым.

— Очень жаль. Мы с вами сработались, — Порфирий Ефимович подписал заявление и со вздохом переложил бумагу в канцелярский лоток. — Три дня на завершение и передачу дел. С нашей спецификой, считаем, что это время на обдумать.

— Я уже обдумал.

— Тогда не смею удерживать, — директор развел руками и по-доброму улыбнулся. — Полный расчет получите в последний день, как по «Трудовому уложению» положено. С премиальными не обижу. Вы нам очень помогли, Максим Викторович.

В чем недостаток таких вот маленьких артелей, так любая новость в мгновение ока становится достоянием общественности. Прислушивавшаяся к разговору Евдокия резко отвернулась и опустила глаза в стол. Рейган обмяк в кресле растекшись медузой.

— Я так и думал, такого человека мы надолго не удержим, — выдохнул Иван Грегорович, подняв взгляд к потолку.

— Я еще не прощаюсь. Три дня будете терпеть, — Максим положил руку на плечо Рейгана.

— Все равно жалко. Вы у нас первое увольнение за шесть лет.

— Ну, извините, подпортил статистику.

На первом же перекуре Рейган не утерпел, вышел вслед за Максимом. Лезть с расспросами главред не спешил. Остановился рядом, закурил. Только затем, как бы невзначай поинтересовался:

— По профилю уходите?

— Да, Иван Грегорович.

— Ну и правильно. Уж извините, но в нашем деле задерживаются или фанатики, или неудачники. На первого вы непохожи, а судьбы вторых не желаю.

Неожиданный ход. Максим даже растерялся от такого откровения.

— Вы фанатик?

— Нет. Второй вариант.

— Не могу поверить, — Максим покачал головой.

— Есть такое. Рассказывать не буду, связано с вопросом чести другого человека, но внутри не так все хорошо бывает, как мы стараемся показать.

Каких-либо срочных дел нет. Старые вопросы Максим тоже добил заранее. Сегодня он откровенно бездельничал. Коллеги тоже не теребили расспросами, хотя по атмосфере чувствовалось, расстроились.

Выйдя в коридор Максим позвонил в «Водоносов Иванович», подтвердил свой выход через две недели. Срок он назвал с расчетом немного отдохнуть. Весна на дворе. Вот и пролетел незаметно год. Тихо и буднично прошло 17 апреля, почти никто и не вспомнил, что в этот день приключился Катаклизм. Не только семья Марковых, но и вся Россия вросла в окружающий мир.

Максим поймал себя на мысли, что его самого уже давно мало интересует происходящее за границами страны. Все международные новости воспринимаются исключительно в меркантильном ключе. Наверное, это неправильно, но это жизнь. Всегда больше думаешь о своем доме, на чужие смотришь только с целью подсмотреть что полезное и хорошее.

Домой ушел пораньше. Все равно делать нечего, а сидеть пялиться на экран скучно. Марина еще на работе. Стоило войти в квартиру, как дети прибежали обниматься, затем наперегонки бросились на кухню кормить папу.

— Как школа?

— По математике «десятка»! — выкрикнул Витя, задрав нос. — За полугодие!

— У меня все не хуже «семерки»! — ответила Лена.

— Это литература?

— Ага. Остальные «восемь» и «десять».

— Молодцы. С меня элитный летний лагерь. Мы с мамой подобрали настоящий скаутский. Но только смотрите, чтоб год закончили без конфузов.

— Ура!!! Спасибо, папа!

— Лена, литературу подтянешь?

— Постараюсь. Только я еще не все понимаю. Когда проходили Тредиаковского и поэзию Ломоносова сочинения запорола.

— Ничего, на следующий год проще будет.

Максим пригладил волосы дочурки, прижал девочку к себе. Витя обнял обоих.

— Вот видите, кто год назад говорил, что программа сложная, ничего непонятно?

— Так это давно было.

Ближе к вечеру Максим набил текстовку Каммереру. Андрей не стал писать, а сразу позвонил.

— Привет! Ты там живой? — первым же вопросом. Каммерер считал, что чувство юмора у него есть. Окружающие сколько ни пытались, разубедить его в этом не могли.

— Вашими молитвами.

— Рад за тебя, — теперь уже серьезным тоном. — Молодец, что нашел нормальную работу. Оклад твердый и чистыми?

— Да. Все по закону. Берут пока помощником инженера Технического отдела. Объемы, материалы считать, калькуляции, исполнительная. Могут согласования в Управе и МВД навесить, если дело пойдет.

— У тебя пойдет. Не сомневался в этом.

— Ты сам там как?

— Хорошо. В июне летим с Ингой в Австрию на недельку. Давно мы там не были, года четыре. Хотим вспомнить молодость, посмотреть, что в Вене изменилось.

— Кофе в опере выпить, — шутка сама навернулась на язык Максима.

— Не без этого. Кстати, я тоже скоро работу поменяю.

— Ты же на реконструкции «Авиабалта» был? Надоело?

— Да нет. Знаешь, на службу позвали. Решил не отказываться.

— Поздравляю, — Максим не сразу сообразил, что здесь что-то не так. Служба в настоящей России закрыта для мигрантов и людей, не служивших в армии императора. Но и не верить Андрею повода нет.

— Поздравляю, -искренне ответил Максим. — В Градостроительный надзор уходишь?

— Спасибо. Нет, не туда. Пока не могу сказать, а врать не хочу. Извини. Удачи тебе на новом месте.

Максим бросил телефон на полку. Еще одна «галочка». Вдруг он почувствовал полное расслабление. Ничего не хочется, только сидеть в кресле, забросив ноги на столик, или с меланхоличным видом пускать дым на балконе. Смотреть на улицу, на прохожих, на облака. Ничего не хочется, полное расслабление. Еще бы стакан хорошего красного вина, но можно и без него.

Утром впервые за много времени Максим нарушил свой обычный график. Вышел из дома минут на сорок позже. Легли вчера поздно, долго с Мариной не могли уснуть. Тут такое дело, сами понимаете. Есть чувства, которые словами не передать.

Во дворе пустынно. Одни уже разъехались и разбежались, другие еще просыпаются. Максим поприветствовал соседа немца. Человек возвращался с утренней пробежки. Молодец, себя не запускает. Дети у него в школе учатся, по данным разведки акклиматизировались, только акцент в разговоре чувствуется.

На площадке скучает Митрофаныч. На этот раз обыкновению не изменяет, рядом с дворовой достопримечательностью початая бутылка белого вина и кружка.