Полная версия книги - "Украина (СИ) - Соболев Николай "Д. Н. Замполит""
Танкисты и авиаторы? Обязательно! У нас на заводах полтора десятка французских танков «Рено» стоят, техники утверждают, что как минимум дюжину можно привести в боеспособное состояние. А мехводов и башнеров у нас нет. Нет даже завалященького инструктора, чтобы воспитать экипажи в своем коллективе. С летчиками вообще швах, хоть сам садись — этажерки у нас еще с Мариуполя имелись, плюс Одесса, плюс нахватанное по дороге, а вот использовали их редко, раз в месяц в лучшем случае. А ведь это разведка, срочная доставка донесений, да мало ли что еще!
Военспецы? И побольше, побольше! Генералов, желательно с Академией Генерального штаба за плечами, человек пять-шесть. Наших способностей и умений уже не хватает, сплошная импровизация. А небольшой приток прапорщиков и поручиков (особенно из сторонников эсеров — в числе «офицеров военного времени» таких насчитывалось немало) потребностей не покрывал. К тому же, рассчитывать, что среди них попадется талант-самородок, способный рулить фронтом, несколько опрометчиво. У тех же Тухачевского или Уборевича за спиной стояли полноценные штабы с профессиональными специалистами. Десяток-другой бывших полковников да полсотни капитанов сильно бы улучшили управление и вождение войск. Вот только комиссаров нам не надо, свои есть.
Курс обмена? А как же. Советская Россия хотела уголь и хлеб, мы хотели мануфактуру, косы, подковы и другой товар. Ломить три конца мы не собирались, но и отдавать бесплатно нельзя — доходили сведения, как ухитрялись сгноить собранное продотрядами. Хоть небольшие поставки в компенсацию нужны позарез, чтобы крестьяне видели — налаживается товарообмен! В идеале желательно разрешение прямого обмена с заводами и фабриками, но тут главное не самообольщаться, большевикам с их идеями сверхцентрализации такое — нож острый.
Договор? Разумеется, федеративный, с правами и обязанностями. Приазовская республика суть равноправная часть РСФСР, с внутренним самоуправлением. И собственным хозяйственно-экономическим укладом, который ни что иное, как НЭП. Китайский принцип «одна страна, две системы», но это ненадолго — дозреют большевики до НЭПа и, глядя на нас, как бы ни быстрее, чем в реале.
Список ушел вдогон Артему, а из Москвы и Киева посыпались телеграммы и заявления, противоречащие друг другу. Удивительное сочетание грозных окриков с растерянностью — там явно не понимали, рассматривать нас как союзников, изменников или же прямых врагов. От нас одновременно требовали сложить оружие и наступать на Таганрог, выдать бежавших к нам красноармейцев и передать наши части под командование РККА, немедленно отгрузить зерно в счет разверстки и прекратить созыв Приазовского съезда Советов. По крайней мере, с этим потоком указаний работало древнее правило — не торопись исполнять, завтра отменят. Тем более, завтра должен открыться съезд РКП (б).
А пока суть да дело, мы бахнули еще одну телеграмму в РВС и ЦК РКП (б):
Пока мы чувствуем себя революционерами, считаем своим долгом, не считаясь ни с какой несправедливостью, обличающей нас в нечестности к нашему общему делу, держать фронт против кадетской контрреволюции.
Для устранения возникшего недоразумения предлагаем немедленно выслать в Приазовье уполномоченного представителя от ЦК и РВС, который бы, ознакомившись с положением дел на месте, мог бы дать заключение о проводимой нами политике. Безопасность представителя или представителей обеспечим.
От имени Революционного штаба Повстанческой армии — Махно, Белаш, Вдовиченко.
Прикинул, кого бы могли прислать — тут нужен человек калибра Троцкого, или около того. Каменев и Зиновьев вряд ли согласятся, Антонова-Овсеенко забракуют из-за слишком большой терпимости к нам, Сергеев не годен по той же причине, Раковский настроен строго против нас, Бубнов вообще в оппозиции. Дзержинский? Так у него своих забот хватает…
Оставалось сидеть и ждать, что там нарешают на съезде — вряд ли сподобятся взяться за нас до окончания перестановок. А что перестановки будут, я не сомневался — ладно там Скрыпник и Затонский, хотя на их место тоже нужны кандидаты, а вот Троцкий… Это же фигура на самом верху, лидер обширного клана в армии и партии, с его уходом придется менять почти все! Интересно, кого поставят на его место в РВС? Удержится ли его зам Склянский?
Рассуждения мои прервали зеленоватые от недосыпа, с обострившимися чертами лица, но сильно довольные Голик и Фидельман:
— Все готово.
— Вовремя…
— Ну, уж как получилось.
Фидельман провел за найденными Татьяной приказами не один вечер, но сумел разобраться, кто и как их готовил. Отдавались-то они от имени штаба, но вот весь замысел, подготовка, координация… Целую схему нарисовал, пусть и с пробелами. Голик несколько человек из обозначенных на схеме услал во фронтовые полки, подальше от заговора, еще нескольких — на Правобережье, «укреплять новые части». Всю ротацию, по которой в Екатеринославе должны собраться исключительно пробольшевицкие силы, слегка подправили — где-то даты поменяли, где-то командование, где-то просто переформировали, слив с другими подразделениями. Очень на руку сыграла заваруха вокруг Харьковской губернии, туда услали самый боевой полк, основную ударную силу заговора. А вот остальных причастных концентрировали в городской милиции, чтобы в одном месте и под присмотром.
— Вот участники, — Голик выложил стопку листов.
— Точно? Зря людей не обидим?
— Точно, — уверенно кивнул Боря. — Четверых мы не знаем, а тех, в ком сомневались, услали из города.
— Тогда надо разгонять охрану штаба…
На следующий день сотня имени батьки Махно тоже отправилась под Харьков. Приказ не называл причину, но слушок пополз, что одного из конвойцев подозревали в грабеже. Однако товарищи его не выдали, Батько осерчал, велел снять свое имя и отправил воевать. А то, что под команду Щусю, давало лишний повод для догадок.
Убыли демонстративно, но не все и не слишком далеко.
Вечером Белаш и я сидели в большом кабинете ремесленного училища, разбираясь с донесениями. Фидельман с «группой быстрого реагирования» находился на чердаке, куда они забирались по одному и в полной тайне. Где был Голик — неизвестно, но тоже совсем рядом. Часов около девяти внизу со скрипом остановились три грузовика, взвизгнула дверь и множество ног загрохотало по лестнице.
— А что это за шаги такие? — оторвался от сводок несколько выпавший из реальности Белаш.
— А это нас арестовывать идут.
— А… ну да, ну да.
К нам ввалились прямо как товарищ Подвойский на последнее заседание Временного правительства — шумно, толпой, с оружием в руках. Честно говоря, я сильно удивился, поскольку ожидал увидеть во главе инсургентов начальника милиции и члена РКП (б) Петра Хвылю, а увидел члена партии левых эсеров Евгена Полонского.
— Товарищ… граждане Махно и Белаш, вы арестованы.
— Граждане чего? — у меня во всем теле наступила внезапная слабость, вставать со стула не хотелось чрезвычайно.
— Приазовской республики!
— Евген, а ты тогда кто?
— Мы Ревком!
Разговор этот заставил всех нервничать и дергаться — я от уставленных на меня стволов, товарищи большевики от непонимания происходящего, а Евген… Евген ждал, что сразу за ним к штабу должны подъехать еще несколько грузовиков с заговорщиками, но нет, они не подъедут, шпион отвинтил контргайки. Ну и другие меры, от срочных командировок и переброски запасов бензина до блокирования участников в гараже прибывшим в город Мариупольским полком.
Мы хотели закончить все без пальбы и крови, руководители заговора, что характерно, хотели того же — пристрелить Батько Махно нетрудно, трудно потом выжить в Приазовье. А так — сместили, дали почетную необременительную должность, и все довольны.
Но как всегда, сработали неучтенные факторы — люди, нервы, толкотня. Мальчик младшего комсомольского возраста, сам того не желая, отстрелил мне половину уха, но больше ничего сделать не успел — с чердака ссыпались Фидельман и остальные, Боря тут же врезал комсомольцу по башке и оглушил его. Появление нескольких люйсистов окончательно показало, на чьей стороне большие батальоны и большие пушки, на том заговор окончился.