Полная версия книги - "Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий"
— А ты как думаешь?
— Он хороший охотник, но этого недостаточно, чтобы давать советы. Тебе жить с ним. И помни, Шумящая Вода — не обязательно искать мужчину именно сейчас. Можно подождать ещё зиму.
— Думаешь, он не злой?
— Трудно сказать. Я думаю, нет.
— Пусть он подойдёт ко мне, — неуверенно произносит сестра.
Я подаю знак женщинам отойти и возвращаюсь к Горностаю. Его друзья явно недовольны заминкой, но сам охотник выжидающе смотрит на меня.
— Шумящая Вода хочет, чтобы ты сам поговорил с ней.
— Она слишком гордая! — неодобрительно хмыкает Водяной Человек.
Горностай неуверенно шагает вперёд, и я не свожу глаз с охотника. Как, впрочем, и все окружающие соплеменники.
Та-шиа что-то спрашивает, Горностай принимается рассказывать, и завязывается долгий разговор. Шумящая Вода очень серьёзная. Она жестикулирует, недоверчиво хмурясь, но потом всё же улыбается. И по этой улыбке я понимаю — выкуп придётся брать.
— Ему повезло, — произносит Камень. — Он возьмёт хорошую девушку.
Друзья Горностая думают совсем иначе, а может просто немного завидуют охотнику. Главное, чтобы он не слишком прислушивался к их советам.
Если Та-шиа в хорошем настроении, с ней можно болтать о чём угодно. Не знаю, что именно обсуждает сейчас эта парочка, но они оба выглядят довольными.
— Это надолго, — говорит Искра мне на ухо. — Может принести мясо?
— Неси, — киваю. — Надо угостить гостей.
Угостить — это громко сказано. Вяленое мясо бизона не слишком подходит в качестве угощения, но в остальных лагерях дела обстоят не лучше. Потому мы не ударим в грязь лицом.
Сидеть на пронизывающем ветру неприятно, но в моём шатре не хватит места для всех. Та-шиа уже основательно продрогла, и я иду к ней, прихватив львиную шкуру.
При моём приближении разговор прерывается, и глядя на смущённую сестру, я набрасываю шкуру ей на спину.
— Угадал? — спрашиваю. — Ты согласна?
— Да! — выдыхает Та-шиа и тут же смущается ещё больше.
— Это хорошо, — усмехаюсь. — Я рад, что вы поладили.
— Охоты нет! — виновато произносит Горностай. — Я не смогу сейчас добыть оленя.
— Это ясно. Но я принимаю твой выкуп. Ты сможешь забрать Шумящую Воду после большой охоты. Твёрдая Рука тоже ждёт свою женщину. И не только он.
Горностай никак не хочет расставаться с Та-шиа. Он ещё долго разговаривает с ней, пока друзья не теряют терпение и торопят его возвращаться на стоянку.
— Я могу приходить? — спрашивает он для порядка.
— Да, — киваю. — Шумящая Вода будет рада.
Та-шиа преобразилась. Она хоть ещё и побаивается, но всё же ведёт себя увереннее обычного. Тревога, глодавшая её, исчезла, и теперь Шумящая Вода выслушивает уйму женских наставлений.
О чём идёт речь, могу только догадываться, но судя по смешкам и смущению сестры, уж точно не о выделке шкур или готовке еды. К женщинам добавляется Лёгкая и разговор принимает ещё большее оживление. Искра что-то говорит, жестикулируя, и женское внимание обращается ко мне. Лёгкая и Лисица глядят с любопытством, хитро улыбаясь, Жёлтое Дерево обиженно поджимает губы, а у Та-шиа щёки становятся пунцовыми. Наверняка, моя жёнушка поделилась подробностями нашей интимной жизни. В этом плане у Искры нет ни малейших комплексов.
Первые капли дождя упали на землю уже в сумерках, разогнав обитателей стоянки по своим жилищам. Глядя на почерневшее небо, я ожидал небывалого ливня, но вместо него обрушился размеренный обложной дождь.
Покрышка из бизоньей кожи пока справляется неплохо. По ней негромко барабанят капли, и под их аккомпанемент Шумящая Вода долго перешёптывается с Искрой.
Наступает ночь. Сестра засыпает, устав от разговоров. Искра поворачивается ко мне и легко стучит пальцами по моей груди. Изображаю, будто крепко уснул. Жена проделывает жест ещё раз, и тихо вздыхает, разочарованная моей реакцией.
Искра придвигается ближе, укрываясь куском бизоньей шкуры, и через какое-то время я слышу как дыхание изменилось. Женщина заснула.
Долго лежу, пытаясь угадать, сколько прошло времени. Трудно ориентироваться, не имея часов. Наконец решаю, что пора, и осторожно выбираюсь из-под шкуры.
Среди вещей у входа забираю небольшой свёрток. В нём новая палица и длинный обсидиановый нож. Настороженно прислушиваясь, покидаю шатёр.
Стоянка погружена во мрак. Всё так же барабанит дождь, и не видно ни единой живой души. Тороплюсь покинуть лагерь, направляясь к горам, чтобы проделав крюк, выйти ещё к одному ручью, впадающему в речушку.
Бродить ночью по изрезанной местности без фонаря — отвратительное занятие. Промозглый дождь холодит тело. Почва раскисла, и в темноте невозможно выбирать участки с твёрдым грунтом.
Много раз я в мыслях проходил этот маршрут. Но сейчас, под покровом ночи, с трудом нахожу громадное дерево гикори, упавшее много лет назад у берега ручья.
Ствол лесного гиганта давно сгнил и зияет дуплами. На ощупь нахожу нужное из них, и опасаясь наткнуться на змею, осторожно нащупываю большой свёрток.
Это длинная накидка из лосиных шкур, вроде грубого плаща с капюшоном, и причудливое подобие мокасин с прикреплёнными к ним медвежьими когтями. Я надеваю плащ, забираю мокасины, и бреду водой ручья вниз по течению, чтобы не оставлять следов.
Дно усеяно острыми камнями и быстро продвигаться не получается. Но надо торопиться. Половина ночи уже миновала. Я бреду по воде, ничего не слыша за шумом дождя, и только надеюсь не стать кормом для хищников.
Ручей спускается вниз, и идти становится легче. Его воды врезаются в речной поток неподалёку от стоянки Большеухих. Пересекаю неглубокую реку, и прежде, чем ступить на берег, надеваю мокасины.
Жёлтое Дерево отлично справилась с непривычной работой. Мягкая оленья кожа мокасин почти неслышно ступает по берегу. Только когти изредка цокают по камню.
От стоянки Большеухих иду по привычной тропе. Жаль нельзя разглядеть оставляемые следы. Потом скорым шагом пересекаю полосу ивняка, миную редкие дубы, среди которых выделяется один гигант, и пройдя ещё полсотни метров, занимаю позицию, оговоренную с Вэл-юу.
Здесь тропинка сужается, проходя через густой кустарник. Справа большой клён, сломанный бурями в нескольких метрах от основания. Вокруг его ствола поросль молодых побегов, и это место отлично подходит для засады.
Дождь всё никак не утихает, наполняя шорохами окружающий мир. Время тянется бесконечно, но наконец тьма немного рассеивается, уступая место предутренней серости, и сквозь шум дождя я слышу торопливые шаги уже совсем рядом.
Это Вэл-юу. На её ногах обмотки из бобровой шкуры, отчего она и сумела приблизиться почти бесшумно. К счастью, женщина ничего не забыла. Она минует место засады, не поворачивая головы в мою сторону, хотя я представляю, насколько ей хочется узнать — пришёл ли я вообще.
Вэл-юу делает вид, что торопится к дубам. Это ближайшее удобное место, если бы ей вдруг вздумалось встретиться с мужчиной. Надеюсь, что Плывущий Олень клюнет на приманку, и подумает точно так же.
Время идёт, а охотника нет. Я уже думаю, что он поленился следить за женой, и попросту подождёт её возвращения в жилище. Но тогда будет трудно доказать измену Вэл-юу, а Плывущему Оленю безусловно хочется уличить её так, чтобы обвинить прилюдно и сполна насладиться наказанием. Скорее всего, именно поэтому Плывущий Олень ещё попросту не убил жену. Ведь наказания от Слышащего бояться смешно. Никто не выгонит хорошего охотника из-за убитой женщины. Вождь пожурит, и только.
Но на тропинке слышатся скорые крадущиеся шаги. Наверняка это Плывущий Олень. Вряд ли кому-то другому взбрело в голову расхаживать под дождём. Шаги приближаются, и я держу палицу наготове. У моего укрытия человек замедляется, возможно решив воспользоваться им на мгновение. В предрассветной мгле силуэт возникает совсем рядом, и я левой рукой хватаюсь за древко чужого копья, а правой что есть силы ударяю палицей.
Плывущий Олень не успевает заслониться. Тяжёлый камень навершия обрушивается на голову охотника, заставляя пошатнуться. Второй удар, куда менее точный, разбивает лицо. Охотник издаёт жуткий хлюпающий звук, но третий удар с хрустом проламывает череп.