Полная версия книги - "Перо и штуцер (СИ) - Старый Денис"

А еще я знал наверняка, что в оставленном мной мире одним из самых рентабельных и востребованных бизнесов был кондитерский. Сладости люди не перестают есть на протяжении веков. А в нынешнем времени, сколько не приготовь тех же конфет, все купят и за очень большие деньги.

Так что я несу этому миру прогресс и… кариес.

От автора:

Попасть в детство, сохранив память? Сделать из Времени петлю?

А потом связать Его узлом, ведь петли затягиваются…

Миха Петля продолжает вышивать, первая часть:

https://author.today/reader/540235

Глава 20

Усадьба Стрельчина.

4 декабря 1683 года

День… целый день мы валялись в кровати, любили друг друга. Почти и не ели. Вот что стояло на столе, как только мы приехали, то и ели. Так что на следующий день нам все же принесли еду прямо в постель. Молодая девчонка-служанка, увидев меня лишь в одних портках, — это я ещё хорошо, что их надел, — так засмущалась, что бедную аж повело, чуть в обморок не упала. Слабоватая прислуга. Ну или замуж отдать нужно, чтобы не пугалась мужского тела.

— Ты бы служанок выбирала покрепче, — посмеялся я, когда девица, зардевшись, закрыв глаза, убегала из нашей комнаты.

— Даже не знаю, что с Параской. Сохнет она по тебе, что ли, что так при виде прям поплыла, — сказала Анна с явными нотками ревности. — Ты жа тут богатырь наиправёйший, покоритель. Сказки с тобой слагают. А ты говоришь, что не крепка Параска. Она девка такая боевая…

— Сватаешь? Хочешь кабы я по служанкам хаживал? — улыбнулся я.

— Я тебе похаживаю. И Параску уволю. Наберу прислуги толстых, да в прыщах всех, старушек хромоногих…

— Не надо, — выставил я обе руки вперед.

Это забавляло.

— А ты куда? — спросила меня Анна, когда я, как мы пообедали, стал одеваться.

— Не могу без дела сидеть. И упражняться мне надо. Дуэль у меня скоро с Францем Лефортом, — сказал я. — Поупражняться нужно. Сам государь будет судить нас. Еще не хватало, кабы немчура одолела этого, русского витязя-богатыря. Ну меня тобишь.

Сказал между делом, не подумав, какая реакция может быть.

Слёзы, причитания… Мол, погублю себя с энтими дуэлями, на кого ее, сиротинушку оставлю; что она, дескать, умаялась и без того переживать, когда я на войне. Какая же была бы реакция у моей любимой, если бы она видела меня в бою?

— По-первой, разве же ты не знала, что замуж выходила на непоседу? По-другое, мы будем с ним драться в защите. Со мной ничего не случится, может, только получу пару порезов, — успокаивал я жену, да куда там.

Между тем, я уже отправил в Немецкую слободу за одним мастером, который успел прославиться среди немцев и дуэлью, и тем, что берёт за уроки фехтования не большие деньги, а просто огромные.

И нет, на самом деле не думал, что этот мастер, учитель вдруг много чего нового мне преподаст. Думаю, даже напротив: разрабатываемая мной школа фехтования, я её назвал бы военно-прикладной, казалась мне куда как более сильной.

Дело в том, что в это время даже заядлые дуэлянты на шпагах крайне мало уделяют внимание ударной технике. Наиболее опытные из них максимум что могут изобразить — это ударить головой, да и то, когда ещё непонятно, кому больнее.

А я разрабатывал ряд приёмов, техник, которые позволяли ударять противника и головой, и плечами, и локтем, и коленями. И даже хорошо поставленный удар может сыграть большую роль в дуэли, так как бить здесь кулаком могут только размашисто и без какой-то хорошо поставленной техники.

Между тем я знал, уже знал, так как ещё выходя из Преображенского дворца царя я послал людей в Немецкую слободу всё разузнать о том, что сам Лефорт брал несколько уроков у этого мастера, и вроде бы как остался им доволен. Ну и что этот самый мастер интересовался мной, приходил в слободу уже раз, предлагал себя. Мол, останусь не просто довольным, а он меня восхитит своим мастерством.

Оставалось дело за малым — выкупить те секреты, которые тот самый мастер, к слову француз, поведал Лефорту. Конечно же, мой противник будет использовать какие-то, по его мнению, сокровенные тайны фехтования против меня. А если это не тайна, так можно такое противодействие измыслить, чтобы Лефорта наказать, а себя поставить в глазах государя еще выше.

Ведь речь же не только о том, чтобы победить в дуэли какого-то Лефорта. Вопрос о чести русского офицера, что он обучен не хуже, потому и бить может любого европейца. А то повадились твердить, что турка — это не тот уже враг. Да? Чего только Вену сдали такому неумелому войску, как турецкое?

И каким же было моё удивление, когда мне доложили, а время было ещё не позднее, в три часа по полудню, что этот самый мастер прибыл. Ушлый, небось, мастер, или скорее предприимчивый.

А ведь я к нему посылал только утром, да и то Александру Меньшикову поручение было сперва сделать немало работы в Немецкой слободе, а уже потом обращаться к мастеру и вместе с ним возвращаться. Нужно было встретиться со своим голландским компаньоном, обговорить дальнейшее сотрудничество. Две наши мельницы приносили доход, но, как говориться, королевство маловато, развернуться негде, нужно увеличивать обороты и думать уже о том, как сахар производить.

Так вот Меньшикова не было, а мастер приехал.

Я направился на выход из комнаты. Здесь, прямо под дверью, располагались трое моих телохранителей, а скорее даже те, кто будет охранять жену и детей. Вот они и сообщили, что ко мне пожаловал гость. Один вышел со мной, наготове держал пистоль. Предусмотрительный. И правильно, телохранитель должен ждать опасности даже там, где другие расслабляются.

Француз был невысокого роста, жилистый, со взглядом человека, который точно знает себе цену. На меня же он смотрел изучающе, словно бы прямо сейчас хотел напасть и думал, где у меня может быть слабая позиция. Наверное, это профессиональное.

Ведь я и в прошлой жизни, и сейчас, находясь в незнакомом помещении, да и в собственном доме, если там кроме меня ещё кто-то находится, смотрю вокруг в поисках какой-то опасности. Сперва нужно просканировать пространство, людей, которые находятся в нём, а потом либо успокоиться, либо напрячься, ожидая подвоха и опасности.

Думаю, что люди, которые были связаны с разведкой или которые положили большую часть своей жизни в специальных подразделениях, такое вот психологическое отклонение будут иметь.

— Я простить, что не знать язык, — сказал француз.

— Если вы владеете голландским или немецким языком, может быть, английским, то я тогда смогу найти с вами общение, удобное для обоих, — сказал я на немецком языке.

Это был самый распространённый язык в Немецкой слободе, наиболее используемый, чем русский язык. Кстати, эту тенденцию надо было бы резко менять. В Слободе есть школа, где учатся дети эмигрантов, вот там нужно обязательно вводить уроки русской словесности.

Хватит плодить немчуру! А немец, который стал владеть словом, стал словянином, уже как бы и не немец, а наш. Ну еще и православие выучит, камаринскую станцует, подерется на окраине Москвы. Кстати, давно я не бывал на боях. Нужно бы выставить кого из своих бойцов, пусть покажут, кто тут папа.

А то я видел, как командуют немцы русскими солдатами через переводчиков, теряя много времени, которое жизненно важно в бою. Потому, и собирался я организовывать целый иностранный легион в районе Новгорода, чтобы собрать тех, кто вообще не владеет русским языком, и кто в бою может принести только сложности, а не решение важных боевых задач.

Пусть балакают на немецком, но сражаются за Россию, варяги наши наемные.

— Да, я владею немецким языком, некоторое время жил в Германии, в том числе изучал германскую школу фехтования, но знаю и дестрезу и генуэзскую школу. И я слышал, что вы, господин генерал, будете драться с Францем Лефортом, — француз встал и, горделиво приподнимая подбородок, начал предлагать свои услуги. — И вот я здесь, готов обучить вас всему, а также за отдельную плату рассказать, какие приёмы может использовать ваш противник.