Полная версия книги - "Патриот. Смута. Том 11 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич"

— Кто он?

— Мой офицер. Карл Эриксон. Служит с начала компании. Давно при мне.

— Вероисповедание?

— Что?

— Католик?

— Упаси бог. Нет. Не может быть.

Я рассмеялся ему в лицо.

— Сейчас проверим. — Были у меня некоторые подозрения.

Повернулся, кивнул Богдану, связавшему стрелка.

— Тащи его сюда.

Пока это происходило, осмотрелся. Шведов не били. Связали, согнали в кучу, обезоружили. Они сидели совершенно ошалелые, поглядывали испуганно по сторонам, не понимали что творится. Наемники в разборках не участвовали, но кивали задумчиво, стояли в стороне, смотрели на происходящее. Они видели все. Они могли подтвердить, что произошло.

С ними сейчас говорил мой голландец, видимо обсуждал их взгляд на ситуацию. Все же это было достаточно важно для стабильности в войске.

Стрелка кинули рядом с генералом. Я уставился в глаза этому Карлу. Хотя были у меня сомнения насчет того, что он и Карл, и Эриксон.

— Ну что, падаль? Убить меня хотел.

— Vade retro, Satana. Exorcizamus te, omnis immundus spiritu… — Я влепил ему оплеуху.

— Поздно молиться и пытаться изгнать дьявола. Здесь одни люди. — Процедил злобно на французском. — И ты даже не представляешь, что они могут с тобой сделать.

От повернулся, ощерился, уставился на меня.

— Получив удар, подставь вторую щеку. Так говорит писание. Я стерплю любые муки Сатана.

Хорошо говорит. Прямо со знанием дела.

Я глянул на шведского генерала. Глаза того отчетливо говорили, что нечто подобное он даже не предполагал.

— Он… Он! Латинянин. — Уставился на меня Кристер, перевел взгляд на своего подчиненного, проговорил. — Эрик! Как⁈ Мы же! Как ты…

— Ad maiorem Dei gloriam. — Как я и думал. Уже знакомое: «К вящей славе Божией».

— Нет, не может быть. — Мы же почти сто лет как… Наш король… Не может быть.

Стрелок молчал, только высоко задирал подбородок. Видимо решил, что он мученик. Ну, в какой-то мере так и есть.

— И много в твоих рядах иезуитов, Кристер? — Спросил я, буравя его взглядом.

— Нет… Нет. Это… Это… Я не понимаю. — Генерал выглядел совершенно разбитым.

Буквально пару минут назад он пришел сюда победить. Привел офицеров, чтобы разделить с ними свой триумф. Получил очень быструю взбучку. Ведь я не хотел мешкать и тратить слишком много времени, а потом оказалось, что его подчиненный католик до мозга костей и верный слуга папы. Законспирированный по самые уши агент.

— Видишь, никому нельзя доверять. — Проговорил я. — В твоих рядах предатели. Этот человек. — Махнул в сторону Эриксона. — Не просто пытался меня убить. Нет. Ты же понимаешь, что ты и твои люди в ответе за его поступок. Ты понимаешь, что вот прямо сейчас я вправе отдать приказ, и мои люди перережут всех вас. И я буду в своем праве.

— Я… Я понимаю, инфант.

— Так вот. Запомни этот момент. Сейчас ты и еще двое, пойдете к своим людям. Вы построите их всех для дачи присяги. И ты перед строем пояснишь, почему эти люди должны служить мне.

— Да. — Он опустил голову и смотрел в землю.

— Вы выполните любой мой приказ. Станете там, где я скажу, и будете умирать, если это будет нужно. Ясно!

— Ясно…

— А если нет. Если вы отступитесь, то… — Я посмотрел на ждущих чуть в стороне наемников. — Каждый воин, каждый дворянин в Европе узнает, что шведская пехота не держит слово, неверна, и шведы — это народ трусов и предателей. Это мое слово.

— Я сделаю, что должно, инфант. — проговорил Кристер, поднял глаза, добавил. — Что ты сделаешь с этим… С этим.

Взглянул на стрелка. Он смотрел на меня презрительно и продолжал шептать молитву, изгоняющую дьявола.

— Русский народ милостив, Каристер. Я задам ему несколько вопросов, но уверен, что он не ответит на них. А потом. — Я улыбнулся. — Потом я отдам его тебе и твоим людям. Вы, скандинавы, люди суровые. Он предал все. Он повинен в вашем позоре. В том, что произошло. Я думаю, вы найдете что с ним сделать.

Стрелок дернулся, уставился на меня на один миг, но потом вновь погрузился в молитву.

— Да, я… Я сделаю все.

— Отпустить. — Приказал я Богдану.

— Господарь… — Процедил тот.

— Отпустить его, знаменосца и еще одного, на твой выбор.

— Я бы их всех под нож пустил. — Зло выпалил Богдан.

— Поэтому, мой собрат, ты мой телохранитель, а не воевода. — Я холодно ему улыбнулся. — Выполняй.

— Да… Да господарь. — Он оставил стрелка, поднял прилично испачканного в пыли Кристера Сомме, и они двинулись к остальным пленным.

М-да, видок со спины у этого шведа был такой себе. Дорогой сюртук порвался, грязный, весь лоск с него слетел. Перья в шляпе потерялись. Пришел, как павлин. Ушел с голым задом. В целом… Тоже как павлин.

Ну а я переключил свое внимание на пленника.

— Иезуит?

— Ad maiorem Dei gloriam. — Самодовольно проговорил стрелок, поднимая на меня взгляд. — То, что не сделал я, сделают мои собратья. Ты умрешь, Сатана.

Говорил он на довольно хорошем французском.

— И много вас?

— Сотни, тысячи, десятки тысяч. Ты лишишься сна и покоя. Ты умрешь.

Так. Что-то фанатично они настроены на кардинальное решение проблемы. Чего я им такого сделал? Что рядовые служители пытаются меня прибить.

Вздохнул.

Черт. Мне что, после того как Смуте конец придет, идти походом на Рим?

Потер виски, ситуация, конечно, м-да…

— Кто дал тебе приказ?

— Ты убил большого русского рыцаря. Ты убил Мстиславского. За это нужно отомстить. У меня было видение…

Я врезал ему наотмашь не щадя. Хлесткая звонкая пощечина выбила дух. Но Пантелей держал крепко, поэтому пленник взревел, но не рухнул.

— Я могу начать резать тебя, падаль. — Вынул бебут и приставил его к горлу Карла.

— Ты ничего не узнаешь.

Руки марать. Да и черт с тобой.

— Тебя твои собратья спросят. Уверен, они будут не так добры, как я.

В глазах его я увидел сиюминутный испуг, но он тут же сменился фанатичной отрешенностью.

— Я приму любые муки.

Ага, поглядим. Ненавидел я палачей и сам терпеть не могу допрашивать с применением пыток. Вот и сейчас. Пускай все это делают сами шведы. Он подставил их, очень жестоко подставил. Он предал не только людей, но и веру, а это для человека из того времени тяжкое деяние.

Так что, придет и для него время искупления перед братьями — скандинавами.

Дальше события разворачивались по вполне банальному сценарию.

Где-то часа два времени ушло на приведение шведского корпуса к присяге. Все было красиво, чинно и благородно. После построения рядовых солдат были отпущены все офицеры. Я подъехал к ним с охраной. Всю ситуацию контролировали мои вооруженные люди, чтобы не дай бог не случилось чего-то подобного, что произошло у штабного шатра нижегородцев.

Став напротив их строя со знаменем, окруженный людьми из сотни Якова и прикрываемый телохранителями, я принял Кристера Сомме. Он подошел, поклонился по-нашему, по-русски, а не с реверансами их зашел. Преклонил колено, поцеловал мое знамя.

Дальше повернулся к строю и на шведском проговорил слова присяги.

Стоявший рядом со мной Вильям ван Врис кивал. Все толково говорит, все верно вещает.

Следом ту же самую процедуру проделали все офицеры. Лица их были напряженные. Видно, что страшно им, но в то же время испытывал каждый ко мне некое уважение. Я не рубанул сгоряча, не приказал перебить их всех из-за действий одного человека, который подставил их. Да, помяли их немного, но ввиду произошедшего, это была малая толика того, чем для всех скандинавов могла обернуться ситуация.

После всего этого я вышел вперед перед строем, махнул своим людям, проговорил спокойно.

— Смотрите в оба, еще одного стрелка нам не хватало.

Те закивали и вглядывались пристально. Ну а я начал вещать, перейдя на более-менее известный многим из шведского воинства французский.

— Воины Карла девятого, да будет правление его долгим. — Как-то возвышенно нужно было обратиться, чтобы они поняли, что я говорю со всей ответственностью. — Я, инфант Игорь Васильевич, поведу вас бить ваших врагов. Речь Посполитая мой враг и враг вашего короля. Я ценю ваше участие. Я ценю ваш вклад. И поэтому я добр и милостив.