Полная версия книги - "Последний император. Книга 1 (СИ) - Черный Максим"

— Завод не может ждать, пока дорогу построят в обычном порядке, — сказал он. — Если нужно, берите людей с других участков, но рельсы здесь должны лечь к лету будущего года. Иначе продукция будет лежать на пристани, а не работать в цехах.

Чиновник, побледнев, что-то застрочил в блокноте. Гуляев же, услышав это распоряжение, позволил себе короткую, едва заметную улыбку: он уже знал, что если император сказал «к лету», значит, так и будет, и никакие министерские отговорки не помогут.

После осмотра завода Кирилл вернулся в Пермь, но не для отдыха. Во второй половине дня в здании губернского правления он собрал совещание, на которое, помимо Гуляева и губернатора, были приглашены представители уральских горных заводов, купцы, инженеры, а также прибывший накануне из Екатеринбурга председатель уральского отдела Императорского технического общества. Разговор пошёл не только о Пермском заводе, но и о всём уральском промышленном районе в целом.

Кирилл изложил собравшимся своё видение: Урал должен стать не просто поставщиком металла и пушек, а главным машиностроительным центром империи. Для этого нужно одновременно развивать добычу руды и угля, строить новые домны и мартены, прокладывать дороги, готовить кадры. Он напомнил о том, что в Перми строится станкостроительный завод, и добавил, что это только первый шаг. Вторым шагом станет строительство здесь же, на Урале, военной академии, о которой уже говорят в столице и которая потребует от местных заводов и рудников ещё большего напряжения сил.

— Господа, — сказал он, обводя взглядом сидящих за столом людей, — я понимаю, что вы привыкли работать каждый на себя и каждый по-своему. Это хорошо, это поощряет предприимчивость. Но времена меняются. Если мы хотим выдержать конкуренцию с Европой, если мы хотим иметь армию, способную защитить нас от любого врага, мы должны научиться работать вместе. Государство даёт вам заказы, даёт кредиты, даёт концессии, строит дороги и порты. Но от вас я жду встречного движения. Вы должны модернизировать свои заводы, учить своих инженеров, поднимать качество продукции. Те, кто сделает это первыми, получат от казны новые заказы. Те, кто будет держаться за старые методы, — те останутся на обочине. Я не угрожаю, я объясняю вам правила игры. Играйте по ним и мы вместе построим новый Урал. Играйте против пеняйте на себя.

В зале некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев и тихим гулом голосов. Потом поднялся один из старых горнозаводчиков, седой, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и заговорил медленно, но веско:

— Ваше Императорское Величество, мы люди простые, к речам не приучены. Но то, что мы здесь услышали, — это дело. Мы за зиму подготовим проекты перестройки домен. К весне представим. Если казна поможет с кредитом, нам грех жаловаться.

Кирилл кивнул и коротко ответил, что кредиты будут, и условия по ним самые льготные из возможных. Затем добавил, что через месяц ждёт от них не только проектов, но и конкретных предложений по поставкам металла для строительства военной академии. Тот, кто даст лучшую цену и лучшее качество, получит подряд. И пусть готовятся к честной конкуренции, без взяток, без кумовства, без закулисных договорённостей.

Совещание затянулось до вечера. Когда последние участники разошлись, а в окнах губернского правления зажглись первые огни, Кирилл остался вдвоём с Гуляевым и губернатором. Он выглядел усталым, сказывались недели почти непрерывного движения и работы, но в глазах его горел тот самый огонёк, который не могли погасить никакие усталости. Он попросил Гуляева показать ему на карте место, выбранное для военной академии, и они ещё около часа просидели над крупномасштабной картой Урала, обсуждая рельеф, грунты, водоснабжение и расстояние до ближайшей железной дороги.

Гуляев докладывал, что изыскательская партия, посланная летом, вернулась с обнадёживающими результатами. Место найдено: обширное плато в предгорьях, защищённое от ветров, с хорошей водой и возможностью подвести железнодорожную ветку от будущей станции Транссиба. Строительство можно начинать весной, как только сойдёт снег. Проект зданий и полигонов почти готов, и если император утвердит его до конца года, то к 1897-му первая очередь будет сдана.

Кирилл выслушал, что-то поправил в чертежах, в основном касательно расположения лабораторий относительно опытного завода, и, отложив карандаш, сказал:

— Хорошо, Александр Павлович. Я утвержу проект, как только вернусь в Петербург. А вы начинайте готовить строительную бригаду. Но помните: академия это не просто здание. Это будущее нашей армии. И строить её нужно так, чтобы через пятьдесят лет она всё ещё была лучшей в Европе. Не экономьте на материалах. Не экономьте на людях. И не экономьте на времени.

Гуляев, который за этот день уже получил от императора десятки указаний, на этот раз ничего не записывал. Он просто стоял и смотрел на карту, и в его глазах читалось то самое выражение, какое бывает у человека, получившего в свои руки дело всей жизни. Потом он тихо произнёс:

— Я всё сделаю, Ваше Величество. Не подведу.

На следующее утро поезд императора снова тронулся в путь. На перроне пермского вокзала, провожая его, стояли Гуляев, губернатор, несколько инженеров и рабочих, пришедших из завода. Кирилл, уже поднявшись в вагон, задержался в дверях и, глядя на этих людей, вдруг почувствовал то, что редко позволял себе чувствовать, не удовлетворение от сделанного, не холодный расчёт, а простую, почти человеческую теплоту. Эти люди работали. Эти люди верили ему. И эти люди, каждый на своём месте, строили ту самую новую Россию, которую он обещал построить в тот далёкий октябрьский день, стоя у окна ливадийского дворца.

Он махнул рукой и скрылся в вагоне. Поезд дал гудок. Впереди были Красноярск, где только начинали расчищать площадку под будущий третий станкостроительный завод, и долгий путь через Сибирь, который он намеревался использовать для работы над бумагами, пришедшими из Петербурга. Где-то там, за горизонтом, его ждали новые стройки, новые отчёты и новые решения. Но сейчас, в это ясное уральское утро, он позволил себе несколько минут покоя. За окнами проплывали горы, покрытые первым, ещё неглубоким снегом. Урал, седой и древний, смотрел на проносящийся поезд равнодушно, но Кириллу казалось, что он одобряет. Потому что то, что он затеял здесь, в этих горах, было достойно их. Достойно по размаху, по дерзости, по той самой упрямой, несокрушимой силе, которая когда-то подняла эти кряжи из глубин земли и теперь поднимала из глубин отсталости целую страну.

Глава 22

Сибирский центр

От Перми до Красноярска поезд шёл очень долго, и это были, пожалуй, самые созерцательные дни за всё время его царствования. Дорога пересекала Уральский хребет, взбираясь на перевалы, где паровоз, натужно пыхтя, тянул состав по серпантинам среди скал и вековых елей, а затем, миновав водораздел, начинала спускаться в бескрайнюю, необозримую Сибирь, ту самую Сибирь, о которой он столько думал и которую до сих пор знал больше по картам и отчётам, чем по личным впечатлениям. За окнами вагона проплывали пейзажи, от которых захватывало дух даже у человека, повидавшего в прошлой жизни и Алтай, и Саяны, и бесконечные просторы родной Новосибирской области: тёмно-зелёные, почти чёрные массивы тайги, пронизанные серебряными нитями рек; обширные, уходящие за горизонт болота, над которыми в холодном сентябрьском воздухе курился туман; крутые обрывы, с которых открывались виды на долины, полные тишины и покоя.

Он много работал, в вагоне скопилась целая гора бумаг, присланных из Петербурга, от Витте, от Столыпина, от Макарова, но и находил время просто смотреть в окно. В эти минуты, когда за стеклом тянулась бесконечная, почти безлюдная страна, он думал о том, что Сибирь это не просто ресурсная база, не просто место для ссылки и каторги. Сибирь это будущее России, её стратегический резерв, её шанс стать по-настоящему великой тихоокеанской державой. Но для этого мало проложить одну железную дорогу. Нужно заселить эти пустующие земли, построить города, заводы, школы, больницы. Нужно сделать так, чтобы человек, родившийся в Томске или Красноярске, не чувствовал себя жителем медвежьего угла, оторванным от цивилизации, а знал, что он живёт в центре огромного, быстро развивающегося края, который кормит, греет и защищает всю империю.