Полная версия книги - "Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир"
— Во-вторых, никто не знает, что мы способны настолько далеко улететь. Если и будут нас искать, то где-нибудь в непосредственной близости от пролива, пока отсюда слухи о нашем появлении по всей Европе не разлетятся. И то лишь в том случае, если кто-то умудрится связать нас с бомбардировкой. Но оснований для подобного заключения я не вижу, пока наш с вами самолёт не обнаружен.
— Не думаю, что нам удастся долго скрывать ваш аппарат от посторонних глаз, — задумался его высочество. — Всё-таки места здесь довольно оживлённые, и местная отдыхающая публика очень любит по горам гулять. Да вы и сами могли заметить огромное количество вытоптанных троп вокруг.
— Да мне как-то не до того было, я самолёт на склон сажал, — улыбнулся. — Уверен, пока есть возможность использовать эффект неожиданности, то какое-то время нам о безопасности можно не беспокоиться. Ну и, наконец, очень мне интересно, что за публика сейчас отдыхает на этом популярном курорте? Сколько наших с вами соотечественников прожигают здесь жизнь, пока мы с вами воюем?
— Николай Дмитриевич, первые два пункта я ещё могу понять, — удивлённо смотрит на меня его высочество. — Но, Господи, остальное-то вам зачем?
— Не мне, вам, — покачал головой. — Чтобы истинное представление имели, на кого в реальности можно полагаться, а на кого лучше вообще не рассчитывать. Да сами всё увидите. Сейчас переночуем спокойно, а завтра, с утра, двинем вниз, в город. Бензин добудем и по улицам прогуляемся, на людей посмотрим.
— Думаете, после того, что мы с вами в Королевстве учинили, нам можно будет спокойно гулять? — удивился Александр Михайлович.
О, как. Его высочество о том же думает. Впрочем, глупо бы было полагать обратное. Все свои мысли и выводы озвучивать не стану, но кое-что сказать можно и нужно.
— А почему нет? Я же говорю, здесь нас никто не ждёт. Газеты что-то напишут? Так кто, кроме нас, о нашем участии в тех событиях знает? — сделал секундную паузу, внимательно посмотрел в глаза князю и осторожно произнёс. — Или вы предполагаете, что всем всё уже известно? И кто же тогда мог об этом газетчикам рассказать? Там, на острове, я всех задвухсотил, некому язык распускать. Или вы в подданных его величества не уверены? Предполагаете утечку из Генштаба?
— Вы в своём уме, Николай Дмитриевич? — прошипел Александр Михайлович и оглянулся, не слышат ли наш разговор техники?
— Успокойтесь, ваше высочество, мы здесь одни, подчинённым сейчас не до нас, люди делом заняты, топливо в баки переливают, — постарался успокоить шефа. Терять мне нечего, поэтому спокойно договорил. — В своём, в своём. Знаю, что говорю, на собственной шкуре убедился в правдивости своих слов.
— Довольно, — властным жестом оборвал разговор князь. — Потом об этом поговорим.
Потом так потом, пожал плечами. Похоже, тут я наблюдаю тяжёлый случай, и для выздоровления пациенту требуется что-то посерьёзнее удара дубиной по голове.
Ночевали в самолёте. Мне привычно, да и вымотался я за эти дни. Поэтому спал без задних ног и ничего меня не тревожило. Впрочем, вру — ночи тут пока холодные, замёрз. Зато утром подскочил ни свет, ни заря, бодрый и свежий, как огурчик. И такой же пупырчатый, от выступивших на коже мурашек.
Даже зарядку делал с превеликим удовольствием. Воистину лёгкий утренний морозец настоящие чудеса творит, вон как лихо заставил руками-ногами шевелить. Глядя на меня и его величество из кабины на свежий воздух вылез. Правда, в кабине он точно такой же, воздух этот, но это уже мелочи. Да, Александр Михайлович вылезти-то вылез, но перед этим разбудил и выгнал наружу техников. Правда, в отличие от меня, разминаться и умываться никто из них не стал, посмотрели, передёрнули плечами от озноба, дружно сказали «бр-р», и полезли снова в кабину. Зря, между прочим. Солнышко уже из-за холмов высунулось, воздух снаружи быстро прогреется. А в кабине он ещё долго холодный будет. Мы же вчера самолёт под хвойные кроны закатили, ещё и лапника наломали, постарались ветками его замаскировать, по возможности максимально укрыть аппарат от посторонних глаз. Так что тень здесь долго держаться будет.
Но что-то говорить и советовать не стал, у каждого вон какая голова на плечах, пусть сами соображают. А вот позавтракать необходимо. К сожалению, всё, что у нас из пайков оставалось, мы вчера перед сном уговорили, остались жалкие ошмётки. И костерок не разожжёшь, чаёк не вскипятишь. Так что остаётся терпеть и ждать. Пусть солнце повыше поднимется, тогда можно будет и вниз спуститься. Ещё час пролетел за всякой суетой.
— Николай Дмитриевич, прервал подзатянувшееся молчание князь. — Как долго вы планируете здесь оставаться?
Всё утро молчал. Я уж думал, что обиделся он на меня за наш вчерашний откровенный разговор, ан нет, прорезался. Понимаю, осознать тот факт, что тебя просто использовали, что ты тут вроде балласта, очень сложно. А уж принять его вообще не каждому по силам. Вот и посмотрю, что из себя его высочество представляет. Не там, где его каждая собака в лицо знает и подтявкивает, а вот тут, в глуши, среди врага, где подтявкивать никто не собирается, а как бы наоборот, готов с превеликой радостью дубиной по голове огреть. Или нож под ребро сунуть.
Так что молчал и молчал, его дело. Но хочется надеяться, что поумнеет, что не пройдёт просто так эта встряска для его высочества.
И я не возражал — пусть молчит, у меня дел выше крыши, не нужно ни на кого отвлекаться. Самолёт при дневном свете осмотреть нужно? Обязательно! Техники техниками, но лично проверить все системы тоже необходимо, как необходимо и подготовить машину к новому вылету. На Бога, г-м, на техсостав надейся, а сам не плошай!
В общем, надо сделать послеполётный, осмотр и провести межполётную и предполётную подготовку. Это если умными профессиональными терминами говорить. А если по простому, если глазами обывателя посмотреть, то просто походил вокруг самолёта, попинал колёса, руками за разные части конструкции похватался, капот открыл и зачем-то в моторный отсек заглянул. А что ещё делал, это постороннему глазу не видно. И не нужно. Должна же быть хоть какая-то тайна для обывателя в нелёгком, но почётном труде авиатора.
Остановился, глянул вниз, на виднеющиеся вдали черепичные крыши, задумался. Вспомнилось горящее здание парламента, чёрный дым над доками Портсмута. Всё не то. Оглянулся на самолёт, подошёл ближе, пнул пневматик, ещё раз на далёкие крыши глянул и задумался — а почему бы не использовать наряду с бомбами и горючей смесью ракеты? Они же здесь тоже давно известны? Ещё Константин Константинович, сын великого князя Константина Павловича первым успешным ракетостроителем был, основоположником боевого применения этого нового реактивного оружия. Почему бы не вспомнить давно забытое старое и не превратить его в новое, более мощное и современное? Разработку горючих смесей для движителей можно академикам поручить, а пока использовать пороховые. Всё равно эффект ещё какой получится. Решено, сразу по возвращении и займусь этим делом. Всё равно пришла пора новый самолёт строить, с нормальной дальностью и грузоподъёмностью, чтобы не попадать вот в такие ситуации, чтобы лететь так лететь, а если уж вдарить, то… В общем, понятно.
Внизу мы разделились. Его высочеству было неинтересно ходить по аптекам и лавкам с нами, ему больше хотелось воспоминания освежить, прогуляться по памятным для него местам. Условились встретиться рядом с Курпарком в полдень. Надеюсь, к этому времени хотя бы с бензином вопрос решу.
И ошибся. В первой же аптеке меня расстроили — должного количества так необходимого мне топлива в городе я не найду. Можно обратиться к частным лицам, к владельцам автомобилей, но вряд ли и у них окажутся большие запасы. Все предпочитают заказывать бензин заранее, и привозят его из крупных городов, таких как Кёльн, Бонн или даже из Франции.
На вопрос, сколько времени может занять доставка, меня уверили, что долго ждать не придётся. Уточнил, к кому лучше обратиться с подобным заказом, хотя был уверен, что этого делать не нужно. И не ошибся, владелец аптеки тут же принялся горячо уверять, что другого столь надёжного как он партнёра я вряд ли смогу найти.