Полная версия книги - "И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник"

Начальник пожал плечами.

– Условия аренды – это вам надо обращаться в дирекцию, в Вену. Я только распоряжаюсь складами и слежу за порядком. Показать могу, если надо.

– Мне и хотелось бы посмотреть для начала. Оценить состояние помещений, площадь, удобство подъезда.

Фогель кивнул, но продолжал смотреть выжидающе. Перейра понял этот взгляд. Начальник станции человек занятой, у него десяток составов в сутки, вечная нехватка людей и вагонов, а тут какой-то приезжий с разговорами про пиво. Чтобы он оторвался от дел и выделил человека для сопровождения, нужен жест. Перейра знал что Фогель – заядлый курильщик, любит сигары. Он достал из внутреннего картонную пачку-пенал и положил на стол.

– Гаванские сигары для вас, господин Фогель. Недурные, скажу без ложной скромности. Примите в знак уважения за беспокойство, которое я вам доставляю.

Фогель раскрыл пенал. Внутри лежали четыре сигары. Начальник станции понюхал одну, одобрительно хмыкнул и убрал пачку в ящик стола.

– Франц вам всё покажет, – сказал он уже другим тоном. – Это мой помощник, парень толковый. На путях без него не ходите, под составы не лезьте. Третий пакгауз сейчас почти пустой.

– Спасибо большое, это меня вполне устроит.

Фогель поднялся, подошёл к двери и крикнул в коридор:

– Франц! Иди сюда. Проводи господина Ковача до пакгаузов. Покажи ему третий, он сейчас свободен.

Через минуту в кабинет вошёл молодой парень в форменной тужурке и фуражке, сдвинутой на затылок. Перейра попрощался с Фогелем и вышел вслед за Францем на улицу.

Они обогнули здание управления и подошли к шлагбауму. Будка дежурного, полосатый брус, за ним начинались пути и пакгаузы. Франц кивнул дежурному, тот поднял шлагбаум, и они вошли на территорию станции.

Франц шагал впереди, ловко перепрыгивая рельсы, и на ходу что-то рассказывал. Про то, сколько вагонов проходит через станцию в сутки, про трудности с углём, про новый паровоз, который недавно пригнали из Вены. Ковач слушал вполуха, кивал, изредка вставлял дежурные вопросы, а сам смотрел по сторонам. Шесть путей, из них два тупиковых у пакгаузов. Ещё четыре ветки уходили к воротам завода, там стояли двое в синей униформе заводской охраны, у каждого на поясе висела кобура. Дальше, за воротами, виднелись заводские корпуса, трубы, эстакады.

Пакгаузы стояли в ряд, четыре длинных кирпичных здания. Высокие арочные окна, железные ворота для подачи вагонов внутрь. Франц отпер боковую дверь третьего склада, и они вошли внутрь.

– Вот этот почти пустой, герр Ковач. Можете осмотреться. Я пока схожу к четвёртому, проверю. Вернусь минут через пятнадцать.

– Хорошо, – сказал Перейра.

Франц кивнул и ушёл. Его шаги простучали по деревянному настилу рампы и стихли.

Перейра остался один. Свет падал из окон под потолком, рассеиваясь в пыли, висящей в воздухе. Третий пакгауз действительно был почти пустым. Вдоль стен – несколько штабелей с ящиками, в углу бочки, упакованные в солому. Центральный проход свободен. Склад пересекали железнодорожные пути, уходящие через ворота на противоположную сторону. Перейра прошёл через весь склад, поднялся по металлической лестнице на узкую галерею, которая тянулась вдоль стены почти под самой крышей. Здесь были окна, и открывался вид на завод.

«Ауссигер-ферайн» отсюда был виден во всю свою двухкилометровую длину. Метрах в пятидесяти, за железнодорожными путями проходила заводская ограда. Высокая кирпичная стена, высотой в два с половиной метра. Поверху три ряда колючей проволоки на железных кронштейнах. За ней – сама территория завода. Электролизные цеха, длинные приземистые корпуса с рядами зарешеченных окон. От них к реке уходили эстакады трубопроводов на стальных опорах. Ближе к Эльбе стояли газгольдеры – три огромных колоколообразных резервуара из клёпаного железа, выкрашенных в тёмно-серый цвет. Левее, в глубине территории, располагались корпуса фосгенового производства. Трубы над ними были толще, вытяжные башни выше, и прямо сейчас из одной из башен поднимался едва заметный прозрачный дымок, мгновенно тающий в воздухе. Рядом с корпусами проходила железнодорожная эстакада. На ней стояли три цистерны и пять крытых вагонов.

Перейра достал из внутреннего кармана небольшой театральный бинокль в чёрном кожаном футляре. Он поднёс бинокль к глазам, подкрутил фокус. Картинка прыгнула, стала резкой и детальной.

Первое, что он искал, – площадки хранения. Он знал, что завод «Ауссигер-ферайн» держал основной запас жидкого хлора и фосгена не в стационарных газгольдерах, а в железнодорожных цистернах, сгруппированных на отдельных тупиковых ветках в тыловой части территории. Шестьдесят цистерн хлора, разбитые на шесть групп по десять. Отдельно, за земляным валом, – десять цистерн фосгена. Общий объем – восемьсот пятьдесят тонн сжиженного хлора и сто пятьдесят тонн сжиженного фосгена. Цифры, которые в отчётах выглядели сухо и отстранённо.

Теперь он увидел это своими глазами. Цистерны стояли там, где указывала схема, приложенная к плану, – в двухстах метрах от ограды, за полосой отчуждения, внутренней железнодорожной веткой и рядами заводских пакгаузов. Первая группа из десяти. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Шестая. Каждая группа – на отдельном тупике. В глаза бросалось, что цистерны стояли не с положенными разрывами, а почти вплотную торцами друг к другу. Расстояние между ёмкостями было явно меньше положенных десяти метров, и это было на руку. Детонация одной цистерны неизбежно накроет соседние мощной ударной волной. Резкий внешний удар мгновенно спровоцирует скачок внутреннего давления – сжиженный газ несжимаем, возникнет эффект гидроудара, который изнутри разнесет стальные стенки. Как только герметичность нарушится, жидкий хлор мгновенно вскипит, превращаясь в газ и окончательно разрывая корпуса соседних цистерн

Он перевёл бинокль левее. Там, за невысоким земляным валом стояла отдельная группа. Десять цистерн. Эти тоже теснились вплотную. Сто пятьдесят тонн фосгена.

Теперь – охрана. У ближней к ограде группы цистерн с хлором стоял деревянный грибок от дождя, под ним – стул. На нём сидел здоровый мужик в синей униформе заводской стражи. Огнестрельное оружие в этой зоне было запрещено, поэтому вооружен он был дубинкой. Человек читал газету, развернув её на всю ширину. За те полторы минуты, что Перейра наблюдал, он ни разу не поднял головы, не огляделся. Второй пост, у фосгеновой группы, выглядел ещё более сонным. Охранник, тоже с дубинкой, сидел, надвинув фуражку на глаза, и либо дремал, либо откровенно спал.

Между группами цистерн по центральной ветке рельсов не спеша двигался пеший патруль – двое в такой же синей униформе. Шли, о чём-то разговаривая, не озираясь по сторонам. Оружие – те же дубинки. Судя по неспешному шагу, маршрут обхода был им давно привычен и не вызывал ни малейшего беспокойства.

Перейра проводил патруль взглядом. Он знал, что идти им от ворот до конца площадок и обратно минут десять-двенадцать. Потом, будет пауза и снова круг. Обход раз в полчаса.

Он ещё раз обвёл взглядом всю картину. Снизу, от входа в склад, послышались шаги. Перейра неторопливо спустился с галереи, достал из портфеля блокнот и карандаш. Когда Франц вошёл, он стоял у штабеля ящиков и что-то записывал.

– Закончили, герр Ковач?

– Да, вполне.

– Я вас провожу до ворот.

Они вышли со склада. Франц запер дверь, и они двинулись обратно через пути к шлагбауму. Через пять минут Перейра уже шагал по улице в сторону Рыночной площади. Главное на сегодня было сделано.

Глава 15. Вена, Усти-над-Лабем, Австро-Венгерская империя, май 1914 года.

Город просыпался под стук кованых сапог по булыжнику. Этот звук, размеренный и тяжелый, плыл над Рингштрассе, отражался от стен Бургтеатра, университета и ратуши, просачивался в переулки и дворы, заставляя обывателей плотнее задергивать шторы. Вена, позавчера оглушенная взрывами, сегодня была взята за горло железной рукой военного положения.