Полная версия книги - "Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир"
Опять же солнце ещё не село, а ночное светило уже проявилось в небе тонким белёсым серпом, словно напоминая мне о скорой ночи. Зато небо к вечеру полностью очистилось от облаков, воздух стал особенно прозрачным, тем самым, когда видимость становится просто отличной. Как говорят в подобных случаях — миллион вперёд и миллион вверх.
Волна на море присутствовала, но небольшая по моим меркам, никаких пенных гребней на верхушках пологих валов я не заметил. Значит, сделал справедливый вывод, ветер если и есть, то он небольшой, и работает на нас, поддувает в спину, придавая самолёту дополнительную скорость.
В общем, условия были не то чтобы идеальные, но довольно-таки близкие к этому. Если бы не война, то наслаждайся полётом и получай удовольствие.
Изредка под крылом мелькали разномастные морские судёнышки. Заметить их можно было издалека по зажжённым ходовым огням, на фоне быстро чернеющей воды огни эти были хорошо видны. И можно было бы каждую такую посудину обойти, но делать этого я не стал, посчитал лишним. Риск-то минимальный. Высоту держал небольшую, так что вряд ли кто из них успел среагировать на гул мотора и своевременно выскочить на палубу. А уж рассмотреть нас вообще нереальное дело. Пока они на палубу выберутся, нас уже и след простыл. Рулевые в рубке и вахтенные? Это на больших судах и кораблях, а на такой вот проносящейся под нами мелочи подобные излишества вряд ли присутствуют.
Даже если кто-то из рыбаков и простых перевозчиков и умудрится проделать нечто подобное, то сомневаюсь, что сумеет опознать и сделать из увиденного правильные выводы. Скорее перекрестятся, как на небывальщину, и молитву какую во спасение от нечистой силы прочитают. Во избежание, так сказать. Мало пока ещё здесь самолётов, очень мало. Те, которые нас в небе Парижа встретили, уже не в счёт, а население в своей основной массе дремучее, многие из них и вовсе не слыхивали о подобном чуде, вот на это незнание я и рассчитывал. И на нашу скорость.
Ну и, пока была такая возможность, в который уже раз просматривал карту, подыскивая подходящую для наших целей точку. И, вроде бы как, нашёл таковую совсем недалеко от побережья. Точка эта находилась совсем неподалёку как от Саутенда, так и от Лондона, а ещё она была защищена с трёх сторон рекой, и подобраться к ней можно было лишь с одной стороны по единственной в тех местах дороге. И местность вокруг была малонаселённая, что уже было чудом в такой близости от расположенных неподалёку крупных городов.
И в том и в другом случае присутствовали как положительные, так и отрицательные стороны, перечислять которые у меня не было никакого желания. Главное, что точка эта подходила для наших планов почти стопроцентно. А ещё там не было никаких строений. Вот вообще не было, по крайней мере карта ничего о чём-то подобном не говорила. Конечно, реальность может запросто подкинуть нам неожиданный сюрприз, но, почему-то есть у меня такое предчувствие, что ничего сверхнеожиданного нас там не ждёт. Опять же побережье от облюбованного мною участка вроде бы как и рядом, и в то же время достаточно далеко, чтобы проскочить как можно незаметно посты береговой обороны.
А ещё городишко рядом с облюбованным мной местом по местным меркам довольно-таки большой. Не столица, конечно, но вполне ничего, и бензин мы там точно найдём. И до Лондона добраться можно как по суше, так и по воде, что вообще отлично для команды Зубатова.
А ещё, если верить той же карте, весь это ограниченный с трёх сторон рекой клочок суши был обработан. Это должны были быть поля, или я ничего в топографии не смыслю. Идеальное для приземления место — ровное и без камней, кустарников и деревьев. Что очень хорошо, особенно когда темнота на подходе.
Задумался — на этой равнине самолёт наш будет со всех сторон виден, торчать будет как тот тополь на Плющихе. Почему один тополь? Так и самолёт у меня всего один, никак не три, так что пусть будет так.
Ничего, откатим аппарат к камышам, в них и замаскируем. Наверняка ведь у реки не только камыш, но и какие-то деревья присутствуют. По крайней мере, я так думаю, всё-таки берег не поле, иначе и быть не может, не могли они там всю растительность на дровишки вырубить.
Решено, туда и пойду.
Стоило только принять окончательное решение, так и настроение улучшилось, и веселее дышать стало. И быстро наступающая ночь уже не казалась такой страшной. Сядем всё равно, нет у нас дороги назад.
Что мы и сделали. Всего три с небольшим часа лёту от французской столицы, а мы уже пытаемся умоститься на облюбованный мной кусочек английской суши. Ещё достаточно светло, чтобы мы смогли осмотреться по сторонам и к моей вящей радости не увидеть ни каких-либо огней поблизости, ни строений в этом речном аппендиксе.
Кружить над выбранным местом нельзя, не хочется привлекать к нам внимание шумом работающего мотора, поэтому на подходе смотрели во все иллюминаторы и окошки, таращили глаза в вечерний сумрак и перекрикивались между собой, докладывая об увиденном. Точнее, об отсутствии хоть чего-то, представляющего для нас опасность. Город-то вон он, по левому борту в десяти километрах от нас находится, куда тут кружить. И от побережья я подходил к этому месту низе́нько-низе́нько, шёл на минимально-безопасной высоте, которую сам же и определил на глазок. В общем, держался над верхушками деревьев и макушками столбов линий электропередач, чтобы нас никто не увидел, не заметил.
Сел сходу. Расстояние между береговой чертой и выбранным мной местом минимальное, всего-то около пяти километров, поэтому заход строил с моря, с прямой, так сказать. Даже Зубатову разрешил в этот момент находиться в кабине — ещё одна пара глаз сейчас будет явно нелишней, пусть наблюдает и подсказывает. На место его отправлю перед самым приземлением. А техсостав пусть в кабине за грузом присматривает, чтобы он в сторону от тряски не уехал. Решил перестраховаться, всё-таки посадка на неподготовленную грунтовую площадку сильно отличается от посадки на подготовленную.
Прибрал скорость, выпустил закрылки, проскочил тихонечко между каким-то огнями на берегу и вышел на посадочную прямую. Называть её глиссадой язык не поворачивался, это чёрт знает что, но только не привычная нам прямолинейная траектория. Болтаюсь туда-сюда, как бельё в проруби, кручу влево-вправо штурвал, работаю оборотами, удерживая самолёт в воздухе, и тяну туда, в ту самую облюбованную точку, где русло реки изгибается крутой петлёй.
Трудное это дело. И ответственность огромная. Это же нужно в кратчайший промежуток времени успеть осмотреть всю местность впереди по курсу, выбрать один единственный подходящий для приземления участок, направить в его сторону самолёт с таким расчётом, чтобы не уйти на повторный заход, а сесть сходу. В общем, принять правильное или как у нас говорят — грамотное решение. И нести полную ответственность за это своё решение. За пассажиров, за самолёт, ну и за себя любимого в конце-то концов.
А ещё нужно учитывать возможность взлёта с выбранного клочка земли по весу и мощности мотора, погоду, ветер, состояние и прочность грунта, близость дорог, наличие препятствий, рассчитывать окончание пробега после приземления около естественных укрытий. Перечислять все подобные факторы рука писать устанет, но примерное представление уже можно составить. И когда пилот принимает решение на совершение посадки или «на посадку», как принято говорить в нашей среде, то всё это он просчитывает автоматически благодаря наработанному опыту.
Луж на поле я не увидел, земля казалась сухой и крепкой, а ещё она была засажена, как оказалось, озимыми. И садиться на это поле было одно удовольствие. Можно сказать, что зря я так перестраховывался? Можно, но не нужно, профессионал меня отлично поймёт и полностью одобрит все мои действия. Ещё и пожурит, что можно было бы и усилить меры безопасности. Тут же как — лучше перебдеть, чем недобдеть. Так-то.
Снизился, выровнял самолёт, выдержал и по мере потери скорости подобрал штурвал. Мягко, очень мягко коснулся пневматиками сочных листьев, даже не коснулся, а как бы погладил их, прошуршал по стебелькам и так же мягко коснулся земли. Пассажиры самого момента касания и не заметили, испуганно загомонили, когда мы уже покатились по земле, когда крылья потеряли подъёмную силу и самолёт просел на стойках. Вот тогда-то нас и потрясло. Немного и несильно, говорю же, повезло нам с полем. С такой ровной площадки одно удовольствие работать. Крестьянину убыток, конечно, попортили мы посевы, но убыток, прямо скажем, невеликий, всего-то две узких колеи туда. А потом обратно. Ничего страшного.