Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"
Хайле Селассие замер, его глаза сузились.
— Слухи, — повторил он. — Кто-то хочет, чтобы мой народ повернулся против меня. Найди тех, кто это сделал, Тадессе. Найди, или Абиссиния падёт не от итальянских танков, а от собственных предателей и интриганов.
Тадессе кивнул, его кулаки сжались.
— Я найду их, мой господин. И они заплатят.
Император остался один, его взгляд устремился к расписанному потолку, где ангелы с огненными мечами охраняли древних воинов. Он знал, что враги близко, и их оружие — не только бомбы, но и слова, которые западают в сердца его народа. Лев Иуды не склонялся перед врагом, но теперь ему предстояло сражаться не только с итальянцами, но и с тенью заговора, нависшей над его троном.
На базаре хаос не утихал. Солдаты Раса Кассы, прибывшие на место взрыва, стояли в оцеплении. Абебе наблюдал за происходящим из тени узкого переулка. Его глаза блестели от удовлетворения. Взрыв сработал лучше, чем он ожидал. Тридцать шесть мёртвых, десятки раненых, и слухи уже делают своё дело. Он знал, что к вечеру они распространятся по городу, а к утру достигнут лагерей Раса Кассы. Абиссиния была на грани раскола, и Абебе чувствовал, что его господин, Вёлькнер, получил то, чего хотел.
Но в глубине души Абебе ощущал лёгкий холод. Он знал, что Вёлькнер не остановится. Следующей целью могли стать другие, кто знал слишком много. А затем, возможно, и он сам, если станет ненужным. Абебе стиснул зубы и исчез в толпе, его фигура растворилась среди торговцев и прохожих.
Глава 4
Утро в Токио выдалось душным, словно город накрыли влажной простынёй. Небо, серое и тяжёлое, едва пропускало солнечный свет, отчего улицы Гиндзы казались тусклыми, но оживлёнными. Толпы людей сновали между витринами, где блестели лакированные туфли, яркие кимоно и стеклянные флаконы с духами. Велосипедные рикши звенели колокольчиками, лавируя в потоке прохожих, а из открытых окон кафе доносились голоса радиодикторов, перемежаемые рекламой мыла, зубного порошка и нового сорта чая. Торговцы у ларьков громко зазывали покупателей, расхваливая свежие устрицы, жареные каштаны и сладости из бобов адзуки. Асфальт, ещё влажный от утреннего полива, блестел под ногами, а воздух пах угольным дымом и соевым соусом из ближайших забегаловок. Где-то вдалеке гудел трамвай, его звон вплетался в гул толпы, а запах свежесваренного рамена из уличной тележки смешивался с ароматом цветущих вишен, росших вдоль тротуаров.
Кэндзи Ямада шагал к редакции «Асахи Симбун», чувствуя, как пот пропитал воротник рубашки. Галстук, затянутый утром, казался удавкой, а портфель оттягивал руку. В нём лежали черновики статей: репортаж о забастовке в порту Иокогамы, заметки о новом театре кабуки в районе Асакуса и наброски о росте цен на рис, которые он писал с неохотой. Но мысли Кэндзи были заняты другим. Прошёл почти месяц с той ночи в доме Сато Харуки, агента Кэмпэйтай, где тот, напоив его саке, намекнул на раскол в армии и тайные встречи офицеров, выступающих против войны. Кэндзи отправил в Москву две шифровки, но ответа не получил. Это молчание тревожило, словно затишье перед бурей.
В редакции было шумно, как на рынке в базарный день. Журналисты стучали по пишущим машинкам, их пальцы мелькали над клавишами, создавая ритмичный стук, похожий на барабанную дробь. Кто-то спорил о заголовках, перекрикивая гул вентилятора, который, несмотря на усилия стажёра Такаси, только гудел, не принося прохлады. Пахло типографской краской, кофе, который варили на маленькой плитке в углу, и бумагой. Такаси, потный и раздражённый, сражался с вентилятором, бормоча что-то о сломанном моторе, а Макико, секретарь с усталыми глазами и аккуратно уложенными волосами, сортировала письма, бросая быстрые взгляды на журналистов. Кэндзи бросил портфель на стол, снял шляпу и вытер лоб платком, но не успел сесть, как Макико подняла голову:
— Ямада-сан, вас вызывает Исикава-сан. Немедленно.
Кэндзи напрягся, словно его окатили холодной водой. Исикава Таро, новый главный редактор, пришёл неделю назад, сменив редактора, ушедшего на пенсию по состоянию здоровья. Исикава был высоким, худощавым, с резкими чертами лица и привычкой говорить коротко, словно отрезая слова. Его репутация в журналистских кругах была неоднозначной: одни видели в нём гения, способного поднять тираж, другие шептались о его связях, намекая, что его назначение — не случайность. Кэндзи встречался с ним пару раз, и каждый раз Исикава смотрел так, будто пытался разобрать его на части, выискивая слабости.
— Иду, — ответил Кэндзи, поправляя очки. Он бросил взгляд на недописанную статью о ценах на рис, лежавшую на столе, и направился к кабинету редактора.
Кабинет Исикавы находился на третьем этаже, с окнами на шумную Гиндзу. Дверь была приоткрыта, и Кэндзи постучал, прежде чем войти. Исикава сидел за массивным столом, заваленным бумагами, старыми номерами газет и пачкой сигарет. На стене висела карта Японии, утыканная красными булавками, и фотография императора в золочёной рамке. Сам Исикава выглядел как всегда: чёрный костюм, идеально выглаженная рубашка, волосы зачёсаны назад. В руках он держал карандаш, которым постукивал по столу, словно отбивая ритм своих мыслей.
— Ямада, входи, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. Его голос был сухим, деловым, с лёгкой хрипотцой, как будто он слишком много курил. — Садись.
Кэндзи опустился на стул напротив, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё напряглось. Его пальцы невольно сжали край портфеля, который он держал на коленях. Исикава редко вызывал журналистов без причины, и его тон не предвещал ничего хорошего.
— Я прочитал твои последние статьи, — начал Исикава, наконец посмотрев на Кэндзи. Его глаза были холодными, но в них мелькала искра интереса, словно он оценивал собеседника. — Репортаж о забастовке текстильщиков в Осаке — неплохо. Чётко, без лишней воды. Но заметка о мосте через Сумиду, — он взял листок, пробежал глазами, слегка поморщившись, — скучно. Ты можешь лучше, Ямада. Я читал твои старые тексты — о наводнении в Кансае, о коррупции в порту Кобе. Там есть хватка, есть чутьё. Ты видишь то, что другие пропускают.
Кэндзи кивнул, не споря. Критика была привычной, но что-то в голосе Исикавы заставило его насторожиться. Он ждал продолжения, чувствуя, как пот скапливается под воротником, а сердце бьётся чуть быстрее обычного.
— Но я не для этого тебя позвал, — продолжил Исикава, откидываясь на спинку стула. Его карандаш замер в воздухе, словно указывая на Кэндзи. — У нас перемены. Хаяси ушёл, и я пересматриваю структуру редакции. Ты, Ямада, теперь будешь моим заместителем.
Кэндзи замер, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Заместитель редактора? Он ожидал выговора, в лучшем случае — нового задания, но это было слишком неожиданно. Он поправил очки, пытаясь собраться с мыслями.
— Простите, Исикава-сан, — сказал он, стараясь скрыть удивление. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Заместитель? Но… почему я? У нас есть старшие журналисты — Накагава, Танака. Они дольше работают, у них больше опыта.
Исикава улыбнулся — тонкой, почти зловещей улыбкой, от которой Кэндзи стало не по себе. Она была не дружелюбной, а расчётливой, словно редактор знал что-то, чего не знал Кэндзи.
— Потому что ты умеешь писать, Ямада. И умеешь думать. Твои статьи о Кансае, о Кобе — ты видишь детали, которые другие пропускают. Ты не боишься лезть туда, где жарко. Накагава пишет стабильно, но предсказуемо, как машина. Танака? Слишком осторожен, боится собственной тени. Мне нужен человек, который может копать глубоко и не ломаться под давлением. Это ты.
Кэндзи молчал, переваривая слова. Заместитель редактора — это не только повышение, но и ответственность. Больше власти, больше свободы в выборе тем, но и больше глаз, следящих за каждым шагом. Он подумал о Сато, о его намёках на раскол в армии, о шифровках, отправленных в Москву. Новая должность могла облегчить задачу — дать доступ к источникам, к информации, которую требовали кураторы. Но она же делала его уязвимее. Кэмпэйтай, даже коллеги — все будут следить. Один неверный шаг, и он окажется в пропасти.