Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"
Сергей нахмурился, постукивая пальцами по столу. Франция, как он помнил из своего времени, всегда была слабым звеном. Её нерешительность, внутренние распри и страх перед Германией делали её ненадёжным союзником. Он знал, что впереди маячит Мюнхенское соглашение, которое в его истории открыло Гитлеру путь на Восток, сдав Чехословакию и Польшу. Этого нельзя было допустить. СССР должен был стать достаточно сильным, чтобы не зависеть от колебаний Парижа.
— А британцы? — спросил он, затянувшись трубкой и выпустив ещё одно облако дыма. — Что делают наши островные «друзья»?
Молотов поправил пенсне, перевернул страницу в папке.
— Британцы сейчас сосредоточены на своих интересах, товарищ Сталин. Их разведка активизировала работу в Испании и на Ближнем Востоке, чтобы удержать контроль над Средиземноморьем. Наши источники в Лондоне сообщают, что британская разведка озадачена взрывом на заводе Круппа не меньше нас. Они пытаются выяснить, кто за этим стоит, но пока безуспешно. С нами британцы держат дистанцию. Они явно не хотят сближаться, пока не поймут, как повернётся ситуация в Европе.
Сергей кивнул, его глаза сузились. Британцы, как и в его времени, были мастерами двойной игры. Их империя, раскинувшаяся по всему миру, требовала хитроумной дипломатии, и Лондон умел играть на несколько фронтов. Но Сергей не собирался позволить им использовать Советский Союз как пешку в их игре. Он знал, что Британия будет тянуть до последнего, надеясь направить Гитлера против СССР, и его задача — не дать им этого шанса.
— Американцы? — спросил он, хотя ответ был предсказуем.
Молотов вздохнул, перелистнув ещё одну страницу.
— Американцы остаются в стороне, товарищ Сталин. Рузвельт занят внутренними делами — последствия Великой депрессии всё ещё дают о себе знать, и Конгресс категорически против вмешательства в европейские дела. Их изоляционизм — это стена, которую пока не пробить. Есть отдельные бизнесмены, которые интересуются Испанией, но официально Вашингтон нейтрален. Наши контакты в Нью-Йорке сообщают, что некоторые сенаторы начинают говорить о необходимости противостоять Германии, но их голоса тонут в общем хоре изоляционистов. Америка проснётся, только когда война постучится к ним в дверь.
Сергей хмыкнул, выпуская облако дыма. Американцы, как он помнил из своей истории, вступили в игру только после Перл-Харбора. Но он не собирался ждать, пока они очнутся. Советский Союз должен быть готов ко всем сценариям, полагаясь только на свои силы.
Он повернулся к Шапошникову. Нарком обороны сидел прямо, его руки лежали на папке с военными докладами. Сергей ценил его за ясный ум и способность видеть стратегическую картину целиком. Шапошников был одним из немногих, кому он доверял безоговорочно.
— Борис Михайлович, — сказал Сергей, постучав трубкой по столу, чтобы сбить пепел. — Что у нас на Востоке? Судоплатов упоминал японцев. Какова ситуация?
Шапошников открыл папку, достал карту Дальнего Востока, где красные и синие линии обозначали позиции советских и японских войск. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сдержанная тревога.
— Товарищ Сталин, японцы наращивают давление. Наши разведданные подтверждают: Квантунская армия готовит крупное наступление на Китай, предположительно в июле. Они укрепляют гарнизоны в Маньчжурии, перебрасывают технику и войска к границе. Их цель — захватить Северный Китай, включая Пекин и Тяньцзинь, чтобы контролировать ключевые железные дороги и порты. Провокации на нашей границе участились: обстрелы пограничных постов, разведывательные вылазки. Вчера японский патруль попытался пересечь Амур, но наши пограничники их отогнали. Потерь нет, но напряжение растёт. Японцы явно тестируют нашу готовность.
Сергей сжал кулаки, его глаза сузились. Япония была серьёзной угрозой. Он помнил из своей истории, как их агрессия в Китае переросла в полномасштабную войну, а затем угрожала советским границам на Дальнем Востоке. Нельзя было допустить, чтобы они закрепились на континенте и начали диктовать свои условия.
— Наши силы? — спросил он, глядя Шапошникову прямо в глаза.
— Мы полностью готовы, товарищ Сталин, — ответил Шапошников с твёрдой уверенностью. — Дальневосточная армия оснащена всем необходимым. Пограничные укрепления вдоль Амура и Уссури модернизированы, войска находятся в полной боевой готовности. Мы отрабатываем сценарии возможных японских провокаций, включая удары по их тылам в Маньчжурии. Если японцы сунутся на нашу территорию, они получат жёсткий отпор. Но я рекомендую усилить разведку. Нам нужно знать их планы до того, как они начнут действовать. Это даст нам преимущество.
Сергей кивнул.
— Хорошо, Борис Михайлович, — сказал он, затянувшись трубкой. — Усильте разведку по японцам. Я хочу получать еженедельные отчёты о ситуации на Дальнем Востоке. Каждый их шаг должен быть под нашим контролем.
Шапошников кивнул, сделав пометку в блокноте.
— Будет исполнено, товарищ Сталин.
Сергей повернулся к Молотову, постучав пальцами по столу.
— Вячеслав Михайлович, что с Испанией? После смерти Санхурхо там, должно быть, неспокойно.
Молотов открыл другую страницу в папке.
— Ситуация в Испании накаляется, товарищ Сталин. Франко укрепляет свои позиции среди националистов, но без Санхурхо их единство остаётся шатким. Он активно договаривается с Муссолини о поставках оружия, хотя Италия, завязшая в Абиссинии, ограничена в ресурсах. Тем не менее итальянские корабли с винтовками и боеприпасами уже идут в Кадис, чтобы поддержать националистов. Республиканцы, напротив, разобщены. Социалисты, коммунисты, анархисты — все тянут одеяло на себя, и это ослабляет их позиции.
Сергей покачал головой.
— Тяжело с ними. Уже сколько месяцев мы пытаемся объединить левых в Испании, а воз и ныне там. Но Франко не должен победить. Республика должна выстоять, даже если нам для этого придётся действовать в два раза активнее.
Молотов кивнул, делая пометки в блокноте.
— Будет исполнено, товарищ Сталин. Мы сделаем всё возможное.
Сергей сидел, задумчиво постукивая пальцами по дереву. Его взгляд скользнул по карте, где красные линии обозначали советские границы. Он думал о том, какой нестандартный ход он мог бы сделать, чтобы переломить ситуацию в Европе и на Дальнем Востоке в свою пользу.
— Спасибо, товарищи, — сказал он, поднимая взгляд на Молотова и Шапошникова. — Продолжайте в том же духе. И докладывайте мне в любое время, если будет что-то важное. Можете идти.
Молотов и Шапошников встали, коротко кивнули и вышли, оставив Сергея одного. Он подошёл к окну, глядя на Москву, залитую солнцем. Город жил, строился, дышал надеждой. Но за горизонтом сгущались тучи. Германия, Япония, Испания — и этот неизвестный игрок, чьи действия могли изменить всё. Сергей затянулся трубкой, чувствуя, как ответственность за страну давит на плечи. Он не подведёт. Он сделает СССР ещё сильнее, сколько бы усилий для этого ни пришлось приложить.
Канцелярия рейха в Берлине в этот день казалась удушающе мрачной. Высокие окна кабинета Адольфа Гитлера пропускали яркий солнечный свет, но тяжёлые бордовые шторы с золотыми узорами приглушали его, отбрасывая длинные тени на полированный паркет. Гитлер стоял у окна, спиной к собравшимся. Его фигура в чёрном мундире казалась неподвижной, а руки, сжатые за спиной, слегка дрожали — едва заметный признак ярости, готовой вырваться наружу. Тишина в комнате была тяжёлой, почти осязаемой, нарушаемой лишь скрипом кожаных кресел, когда кто-то из присутствующих неловко шевелился, или лёгким шорохом бумаг, перекладываемых нервными руками. На длинном столе для совещаний, покрытом зелёным сукном, лежали свидетельства катастрофы: отчёты, фотографии дымящихся руин завода Круппа в Эссене, обугленные обломки металла с выгравированной маркировкой предприятия.
За столом собрались ключевые фигуры рейха. Генрих Мюллер, глава гестапо, сидел с непроницаемым лицом, его холодные глаза внимательно изучали документы, но пальцы, сжимавшие ручку, слегка дрожали, выдавая напряжение. Вильгельм Канарис, адмирал и глава абвера, сохранял спокойную осанку. Его прямой взгляд контрастировал с общей атмосферой тревоги, но глаза смотрели куда-то в пустоту, словно он пытался разгадать невидимую головоломку. Генрих Гиммлер, рейхсфюрер СС, восседал с другой стороны, его лицо выражало смесь высокомерия и раздражения. Он то и дело поправлял пенсне, будто этот жест помогал ему сохранять контроль. Герман Геринг, рейхсминистр авиации, занимал место во главе стола. Его массивная фигура в украшенном мундире казалась неуместно пышной в этой мрачной обстановке, а пальцы постукивали по столу, выдавая едва сдерживаемое раздражение. Йозеф Геббельс, министр пропаганды, сидел чуть поодаль. Его острые черты лица и внимательный взгляд выдавали человека, уже обдумывающего, как обратить катастрофу в пропагандистский триумф. Генералы вермахта и представители министерства экономики, присутствовавшие в комнате, молчали. Их лица были напряжёнными, а взгляды избегали встречи с глазами фюрера. Все ждали, когда он заговорит.