Полная версия книги - "Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир"
Умом понимаю, что никак не сможет трава обшивке повредить, а сердце всё равно ёкнуло, сжалось в коротком испуге.
А уж как в грузовой кабине мои пассажиры всполошились, отдельно рассказывать нужно. Хорошо, что колёсами земли коснулись, они и примолкли. Остановились практически сразу, прокатившись, даже не прокатившись, а продравшись через густую растительность и буквально завязнув в ней колёсами где-то через десяток метров. Аппарат ещё клюнуть носом намеревался, но заднее колёсико так же в траве запуталось и ничего у него с клевком не вышло, очень уж густая трава была, уцепилась и удержала самолёт.
За топливом намеревался отправиться лично, но Зубатов рассудил по своему, сумел переубедить меня вескими доводами и отправил в город Азефа.
— Да что вы, Николай Дмитриевич, всё на одного себя навесить пытаетесь? — восклицает с досадой Сергей Васильевич, отговаривая меня от единолично принятого решения. — Вам же отдохнуть требуется после такой ночи, поспать хоть немного. Да и куда вы в этой своей кожаной одежде пойдёте? Если только до ближайшего патруля. А мой агент уже готов отправляться.
И Зубатов кивком головы указывает в сторону готового к выходу Азефа. Непроизвольно поворачиваюсь в тут же сторону и убеждаюсь в правильности его слов. Действительно, готов. А мне ещё переодеться нужно, да и умыться-побриться бы не помешает, привести себя в порядок. А это всё время, оно из таких мелочей и складывается сначала в минуты, потом в часы и становится решающим фактором в нашем общем деле. Потому что не можем мы позволить себе терять попусту эти драгоценные минуты — каждый час на земле приближает время нашего обнаружения. И уничтожения.
— Немецкий он как родной знает. Опять же кому как не ему с его-то пронырливостью и умением втираться в доверие к собеседнику необходимо доверить сбор так необходимой нам информации, покупки и доставки к самолёту бензина. Поверьте и не пожалеете, даже вы лучше не сделаете. Опять же напоминаю вам, что командовать операцией назначили меня, — видит Зубатов мои сомнения и приводит окончательный, как ему кажется, довод.
— Командовать вы станете, когда до места доберёмся и вы приступите к выполнению поставленной задачи, а пока вы такой же пассажир, как и все ваши подчинённые, — отмахиваюсь от насевшего на меня полковника. В подобных случаях нужно сразу ставить собеседника на место, иначе на голову сядет.
Но доводы принимаю, убеждать меня в способностях этого человека не нужно, я и сам в них кого угодно убедить смогу. Обернулся на лязганье затвора пулемёта за спиной, вздохнул — а серьёзно подчинённые полковника к делу подходят.
И насчёт отдыха возражать не стал, всё-таки такой вот многочасовой перелёт, когда машину приходится постоянно держать «на руках», сильно выматывает.
— Хорошо, убедили, — соглашаюсь с Зубатовым. — Пусть идёт. Но только после моего инструктажа.
Проводил взглядом уходящего в сторону города Азефа, понаблюдал за развернувшейся у самолёта суетой команды, подозвал вытаскивающего колодки Савельева и вместе с ним провёл послеполётный осмотр, попутно выдавая ему разные поручения. В основном касающиеся присмотра за пассажирами во время моего отдыха.
— Ты бы лучше шасси от напутавшихся стеблей травы почистил, чем впустую по этим джунглям с колодками бегать, — попенял технику, выдал ценные указания.
— Так положено же, — попытался сослаться на инструкцию подчинённый.
— Ну раз положено, тогда ставь. Но перед этим траву всё-таки уберите, — улыбнулся доброй улыбкой.
— Будет сделано, — вытянулся в струнку техник и поискал взглядом напарника.
Тот как раз в этот момент из-за хвоста вышел, заправляя штаны. Понятно, дело житейское, но мог бы и подальше отойти. Савельев тут же подозвал его мановением руки и подхватил с земли одну из лежащих колодок.
— И полосу для взлёта выкосите. Немного, до во-он той кромки леса хватит, — улыбнулся обоим техникам самой своей доброй улыбкой.
— Полосу для взлёта? — неверяще переспросил Савельев и оглянулся, оценивая фронт предстоящих работ. — До леса? Вдвоём?
Он в полной растерянности потянулся рукой к затылку, забыв про колодку, огрел себя железом по спине, охнул, выругался сквозь зубы.
— Коса у вас есть, я знаю, поэтому сразу приступайте к работе, — приказал. И пояснил, сглаживая своим объяснением резкость приказа. — Иначе так и останемся на этом лугу. Не взлетим из-за травы.
— Вот уж повезёт кому-то, — второй техник прикинул предстоящий объём работы и полез за означенным инструментом в кабину. Вынырнул с косой в руках, осторожно спустился на землю, достал из кармана оселок. — Столько сена останется.
Повернулся к замершему напарнику, успокоил его:
— Да тут работы-то всего ничего, на три прохода, — и ловко заширкал оселком по лезвию.
Пошло дело. Ещё убедился, что господа пассажиры расслабляться не думают, посмотрел, как оружие из кабины вынесли, послушал, как Сергей Васильевич дозоры назначает и успокоился, завалился под крыло отдыхать. Заслужил же. Но уже засыпая, снова поймал себя на неосознанном движении руки к пистолету под мышкой — на месте ли он? И только убедившись, что оружие никуда не делось, провалился в сон. Правда, ещё успел подумать, почему потянулся именно к пистолету, а не к револьверу на поясе? Привычка? Плюнул и заснул.
— А что в самом городе слышно? — разбудил меня громкий голос Зубатова. — Или наше появление осталось незамеченным?
Приоткрыл глаза, на чуть-чуть, чтобы дневное солнце не ослепило, покосился в сторону говорунов. Понятно, почему разговаривают во весь голос — будят таким образом. Это добытчик вернулся, бензин привёз и свежие новости. Заправлять самолёт без моего приказа техники не решились, вот Сергей Васильевич и нашёл выход из положения. Вроде бы как и не будил специально, но и дальше спать не дал. В общем, пришлось окончательно прощаться со сном. А сон, скажу, был тяжёлым. Укладывался в тени крыла, но солнышко на месте не стояло и тенёк сместился в сторону, а припекать припекало солидно. Вот и перегрелся немного. Да что немного, голова словно чугунная.
Встряхнулся, сел, провёл рукой по лицу, сбрасывая сонную одурь.
— Ну и горазды же вы спать, Николай Дмитриевич, — подошёл ко мне Зубатов. И молодец, агента с собой привёл. — Целый день без просыпу.
— Рассказывайте, — поднялся на ноги, не обратив никакого внимания на его слова.
— Бензин закупил в нужном нам количестве, — Азеф начал доклад с главного. — Жестянок много, поэтому пришлось повозку арендовать под это дело. Всё уже выгрузили, вон они под самолётом стоят. А повозку мне обратно вернуть нужно.
— В самом городе что слышно? — не сдержал нетерпения Зубатов.
— Да тихо там всё, — махнул рукой агент. — Никто пока про наше прибытие ничего не знает.
— Отлично, — выдохнул и нашёл взглядом техников. Сидят в тени крыла с другого борта, лясы точат. Окликнул, приказал планшетку с картой из кабины принести.
— Вы с покосом закончили? — спросил Савельева, принимая у него требуемое.
— Так точно, — бодрым голосом отрапортовал тот и, покосившись на Зубатова, признался. — Нам его высокоблагородие с покосом здорово помогли.
— Своих лентяев на помощь отправил, — пояснил тут же полковник. — Чтобы не расслаблялись.
— Хорошо, — кивком головы поблагодарил Сергея Васильевича и отпустил Савельева, дав разрешение на дозаправку. Подождал, когда техник отойдёт и развернул карту. — Показывайте, где тут парламент…
Двадцать вёрст, много это или мало? На повозке с грузом много, а если на самолёте? Только-только времени хватит, чтобы с местоположением определиться, курс боевой взять, высоту занять и ветровой относ посчитать. Чтобы не промахнуться. Работать будем утром, чтобы в ночи не промахнуться мимо цели. Иначе мне Штаб не простит ошибки. Опять же война идёт, поэтому о возможных жертвах даже не думал. Да и что тут думать, если все кругом враги. Чем больше их здесь изведём, тем там, на фронте, нашим будет легче.
Взлетел утром, когда роса уже подсохла, но воздух ещё не нагрелся до той одуряющей температуры, когда дышать от жары нечем. По скошенной траве разбегаться было тяжело, ещё труднее было выдерживать направление в узком выкошенном коридоре. Малейшая ошибка и самолёт рыскнет в сторону, запутается колесом в траве и всё, можно ставить точку. Последствия подобной ошибки даже не берусь предсказывать. Да и не хочу, чтобы не сглазить.