Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

Внезапно Мацуда слегка сбросил скорость, его глаза напряглись, глядя в зеркало заднего вида.

— Господин, — сказал он, его голос был напряжённым. — Фары. Позади нас. Они держатся на расстоянии, но не отстают.

Хирота обернулся, стараясь не делать резких движений. В зеркале он увидел свет фар, мелькающий за другими машинами. Это был не мотоцикл — автомобиль, чёрный, без опознавательных знаков. Он держался на расстоянии, но не настолько далеко, чтобы потерять их из виду. Хирота почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не видел водителя, не видел, кто внутри, но ощущение опасности стало почти осязаемым.

— Это не Кэмпэйтай, — тихо сказал Мацуда, словно читая его мысли. — Их машины другие. Эта… слишком простая. Как будто кто-то не хочет привлекать внимание.

Хирота кивнул, его пальцы сжали ручку портфеля. Это могло означать что угодно — от наёмников до шпионов, работающих на иностранные разведки. Или, что хуже, на внутреннюю оппозицию. Он знал, что в правительстве есть те, кто недоволен его осторожной политикой, кто считает его слишком мягким, слишком склонным к переговорам вместо войны. Записка в его кармане могла быть их шансом избавиться от него — или поводом для обвинений в предательстве.

— Уходи в сторону Гинзы, — сказал Хирота, его голос был резким. — Там больше людей, труднее следить.

Мацуда кивнул и резко повернул на следующем перекрёстке, едва не задев тележку уличного торговца. Хирота оглянулся: фары всё ещё были видны, но теперь они держались дальше, словно водитель понял, что его заметили. Автомобиль вылетел на оживлённую улицу Гинзы, где фонари сияли ярче, а толпы людей, несмотря на поздний час, всё ещё заполняли тротуары. Хирота почувствовал лёгкое облегчение — здесь, среди света и шума, следить было сложнее. Но фары не исчезали. Они мелькали в зеркале, то пропадая за другими машинами, то появляясь снова.

— Они не отстают, — сказал Мацуда. — Что будем делать, господин?

Хирота не ответил сразу. Его мысли лихорадочно искали выход. Он не мог вернуться в свою резиденцию — если за ним следят, там его будут ждать. Он не мог поехать в офис — слишком много вопросов, слишком много глаз. Но с каждой минутой ощущение опасности росло. Он вспомнил Акико, её дрожащие руки, её слова о том, что она готова рискнуть. Если за ним следят, то, возможно, следили и за ней. Он не хотел, чтобы она стала жертвой, но теперь, с этой запиской в кармане, он не мог быть уверен в её безопасности. Или в своей.

— Сверни в переулок, — сказал он наконец. — Попробуем их сбить.

Мацуда кивнул и резко повернул в узкий переулок. Хирота оглянулся: фары исчезли из виду, но он знал, что это не конец. Те, кто следил, были слишком осторожны, чтобы так легко потерять его. Он чувствовал их присутствие, словно холодное дыхание на затылке. Может, это был мотоцикл, о котором говорил Мацуда, или другой автомобиль, или даже пеший наблюдатель, прячущийся за углом.

— Господин, — сказал Мацуда почти шёпотом. — Я вижу движение. Вон там, за углом. Кто-то идёт. Быстро.

Хирота напрягся, его глаза метнулись к боковому окну. В тени переулка мелькнула фигура — человек в тёмной одежде, слишком быстрый, чтобы быть случайным прохожим. Он не приближался, но держался на расстоянии, словно проверяя, заметят ли его. Хирота почувствовал, как его горло сжалось.

— Не останавливайся, — сказал он. — Поезжай к реке.

Мацуда кивнул и выехал из переулка, направляясь к набережной Сумиды. Хирота смотрел в окно, пытаясь уловить любое движение, любой намёк на преследователей. Автомобиль мчался вдоль реки, и свет фонарей отражался на воде, создавая иллюзию спокойствия. Но Хирота не чувствовал ничего, кроме напряжения. Он вспомнил слова Акико: «Если там правда, вы можете остановить это безумие». Она верила в него или делала вид, что верит. Но теперь он не был уверен, кому верить. Генералы, требующие войны, дипломаты, говорящие о переговорах, Кэмпэйтай, видящие врагов в каждом углу, — все они были частью машины, которую он не мог остановить.

— Мацуда, — сказал он. — Если что-то случится, твоя задача — уйти. Не оглядывайся. Понял?

Мацуда взглянул на него через зеркало, его глаза были полны тревоги.

— Господин, я не оставлю вас, — сказал он. — Вы знаете это.

— Это приказ, — отрезал Хирота. — Если они доберутся до меня, ты должен предупредить её. Акико. Она не должна попасть к ним.

Мацуда сжал губы, но кивнул. Хирота знал, что он выполнит приказ, даже если это будет стоить ему всего. Мацуда был не просто водителем — он был человеком, который видел слишком много, чтобы задавать вопросы, но слишком преданным, чтобы отступить.

Автомобиль повернул на мост, и Хирота заметил, как фары снова появились в зеркале заднего вида. Они были дальше, но всё ещё там. Он почувствовал, как его сердце сжалось. Это была не просто слежка — это была охота. Он не знал, кто стоит за этим, но знал, что они не остановятся. Кто бы ни стоял за этим, они были близко. И Акико, возможно, уже попала в их сети.

Глава 15

Итальянский военный лагерь, раскинувшийся в тридцати километрах от Аддис-Абебы, напоминал гигантский механизм, где каждый солдат, танк и орудие двигались в едином ритме, подчинённом одной цели — сокрушить абиссинскую столицу. Пыльная равнина, окружённая сухими холмами с колючим кустарником и редкими эвкалиптовыми рощами, гудела от звуков: лязга гусениц танков L3/35, рёва моторов, резких выкриков сержантов, отдающих команды. Танки, покрытые пятнистой маскировочной краской, выстраивались в ровные ряды, их короткие стволы угрожающе смотрели в сторону невидимых абиссинских укреплений. Артиллерийские орудия, доставленные из Милана, блестели под палящим солнцем, их длинные стволы отбрасывали тени на утоптанную землю. В воздухе витал тяжёлый запах бензина, смешанный с пылью и едким дымом от костров, где сжигали мусор. Над лагерем нависала напряжённая тишина ожидания, прерываемая лишь далёким гулом самолётов, взлетающих с аэродрома.

Аэродром на западной окраине лагеря был центром итальянской военной мощи. На выжженной солнцем полосе, выровненной солдатами под палящим зноем, стояли самолёты — гордость Королевских ВВС Италии. Истребители Fiat CR.32 с серебристыми фюзеляжами сверкали, отражая солнечные лучи, а массивные бомбардировщики Caproni Ca.111 готовились к вылету. Механики в замасленных комбинезонах сновали между машинами, проверяя двигатели, затягивая болты, наполняя баки горючим. Пропеллеры лениво вращались, издавая низкий гул, а техники выкрикивали команды, перетаскивая ящики с боеприпасами. Запах керосина, смешанный с пылью, наполнял воздух, а солнечный жар заставлял пот стекать по лицам солдат. Это был последний оплот итальянской авиации, ослабленной после потерь в последних битвах, но всё ещё способной переломить ход войны.

В центре лагеря, в большом брезентовом шатре, укреплённом деревянными балками, находился командный пункт. Жара внутри была невыносимой, несмотря на открытые пологи, пропускавшие слабый ветер. На длинном деревянном столе, покрытом потрёпанной картой Абиссинии, лежали рапорты, схемы и списки личного состава. Полковник Альберто Париани, начальник штаба, склонился над картой. Его тонкие пальцы водили карандашом по красным линиям, обозначающим маршруты наступления, а лоб покрылся испариной от жары и напряжения. Рядом стоял капитан Маттео Фаласки, командир эскадрильи, чья лётная куртка была расстёгнута, обнажая влажную от пота рубашку. Его лицо, обычно спокойное, теперь выражало напряжение, а глаза внимательно следили за картой.

— Мы должны ударить одновременно с трёх сторон, — говорил Париани. — Главные силы пойдут по дороге к Аддис-Абебе, здесь. — Он указал на широкую линию, ведущую к столице. — Капитан Мессина поведёт восточный фланг через холмы, а западный фланг… — Он запнулся, взглянув на капитана Франческо Мессину, сидевшего напротив. Тот, широкоплечий мужчина с густыми усами, кивнул, но его взгляд оставался мрачным.

— Мои люди готовы, синьор полковник, — сказал Мессина низким голосом с лёгкой хрипотцой. — Но холмы — это ловушка. Абиссинцы знают каждый камень, каждое ущелье. Нам нужна авиация, чтобы выманить их из траншей. Без прикрытия с воздуха мы потеряем половину батальонов.