Полная версия книги - "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей"
‑ …И тогда ничто не помешает германской армии пойти дальше на восток и захватить столицу.
Бонч‑Бруевич, довольно‑таки резко возразил:
‑ А Вы что предлагаете, товарищ Верховный главнокомандующий? Действовать «по‑кутузовски»? То есть отступать с боями и сдать Москву?
Тюленев было вякнул с места:
‑ «Эластичная оборона»…
Но тот не дав ему продолжить:
‑ Хочу заметить, что «эластичная оборона», «изматывающее отступление» или как этот вид боевых действий не называй ‑ под силу только хорошо вымуштрованной армии во главе с опытными штабами. Русская армия «образца 1812‑го года», имела богатый опыт отступления во время войны с Наполеоном в Европе. Применение такой тактики нашей армией ‑ ни к чему хорошему не приведёт! Только к потере управления, панике и к бегству…!
Чувствуя себя мальчишкой, которого отчитывает строгий школьный учитель, с чувством досады и в то же время с восхищением, Сталин подумал:
«Все же права была покойная императрица Александра Фёдоровна, рекомендуя своему муженьку гнать этого генерала подальше от Двора».
Меж тем «этот генерал» безапелляционно закончил мысль:
‑ …Поэтому наша «стратегия измора», наша оборонительная тактика, может быть только одна: стоять насмерть!
Согласно кивнув, Верховный подтвердил:
‑ «Стоять насмерть» на оборонительных рубежах – больше ничего нам не остаётся и, по причине национальных традиций и характера русского солдата ‑ веками славившегося именно стойкой обороной. Вспомним оборону Смоленска, Севастополя, Плевны, Порт‑Артура… Или даже оборону наших войск в «котлах» во время войны с финнами…
Тем не менее, он напомнил:
‑ …Но всё же ‑ это тактика, товарищ Бонч‑Бруевич! Мы же здесь собрались поговорить об стратегии в начальном периоде предстоящей войны. А главный принцип стратегии гласит: «Кто защищает всё – не защищает ничего».
Затем, этому «ветерану Куликовской битвы», он задал словами потомков – «наводящий вопрос»:
‑ Если бы в Отечественной войне 1812‑го года Русская армия не была б разделена на три части, а положим своими главными силами ‑ была бы сосредоточенна в Прибалтике… Пошёл бы Наполеон на Москву?
Наморщив лоб, старый служака ответил:
‑ Для его Великой армии, это было бы самоубийственно. Поэтому, сперва он бы разделался бы с угрозой своему левому флангу.
‑ И сколько времени для этого ему бы понадобилось?
Мельком глянув на висевшую на стене огромную карту, тот с выражением озарения на лице ответил:
‑ Если как следует укрепить Ригу, которую не обойти… То порядком.
‑ Если «как следует укреплённая» Рига продержалась хотя бы месяц ‑ осталось бы у Наполеона время, чтоб до наступления зимы захватить Москву?
Уважительно посмотрев на Сталина, тот с озарением на лице:
‑ Навряд ли, товарищ Верховный главнокомандующий. …Так Вы предлагаете?
Тоном, в котором сквозило «я так решил, поэтому так и будет!», он ответил:
‑ Именно это я и предлагаю: самая мощная группировка Советских вооружённых сил должна находиться в Прибалтике и, она должна обладать ударными возможностями.
Сперва выдав афоризм:
‑ «Надейся на лучшее, готовься к худшему, действуй по обстоятельствам…».
Подойдя к висящей на карте, глядя на генерала армии Тюленева, Сталин:
‑ После Минского УРа и самого Минска ‑ взятие которого как я надеюсь, задержится хотя бы на две недели, перед Гитлером и «Объединённым Командованием Вермахта» (ОКВ) должна возникнуть дилемма: куда идти – на Смоленск, что по пути к Москве? Или на Ригу и далее на Ленинград? …Что вообще ‑ не по пути к конечной цели всей компании!
Следом, он перевёл взгляд на Командующего Киевским Особым Военным Округом (КОВО):
‑ Перед Вами, товарищ Апанасенко, стоит задача «поймать» центральную группировку войск противника «за хвост»…
Показывая указкой на карте:
‑ …Для этого надо создать ей угрозу из района Припятских болот, где будет находиться группировка войск ‑ состоящая из одной общевойсковой армии, конно‑механизированной группы и Пинской речной флотилии… Ну и поддержка одной из авиаполевых армий. То есть перед тем как перебросить главные силы на север, противник должен будет сперва устранить вероятность удара им в тыл.
Наконец, Верховный завершил свою мысль:
‑ И даже если в конце концов, противнику каким‑то чудесным образом удастся захватить Прибалтику и город Ленина… То словами товарища Бонч‑Бруевича – «это наименьшее зло» по сравнению с потерей Центральной России, Москвы и Донбасса.
Начальник Генерального штаба маршал Советского Союза Вознесенский, был категорически не согласен с такой «стратегией»:
‑ В то время Москва был просто большой деревней, а сейчас – это важнейший промышленный центр. Оставлять её без защиты – это безумие.
В отличии от того, уже в общих чертах ознакомленный с «Моонзундской стратегией» Сталина, маршал авиации Берия всецело поддержал Вождя и Верховного главнокомандующего:
‑ Однако и армия Наполеона не была так зависима от коммуникаций, как современная армия Гитлера. Он не рискнёт идти на Москву, пока существует угроза его коммуникациям из Прибалтики.
‑ А если всё же рискнёт?
Спор закончил Верховный:
‑ Значит, ему же будет хуже! Ибо чем глубже заберётся – тем больше увеличится «плечо снабжения». И тогда даже взятие Москвы мало что даст Гитлеру… Его армия будет уничтожена при неизбежном отступлении.
Испросив разрешения, к карте подошёл генерал‑полковник Бонч‑Бруевич и показывая указкой:
‑ Обратите внимание, товарищи, на этот «выступ» с центром в городе Белосток…
Вспомнив из «Послезнания» это недоброй памяти политико‑географическое образование, Сталин подсказал:
‑ «Белостокский выступ».
‑ Да: именно «Белостокский выступ»! Если мы разместим там достаточно крупную группировку войск (или создадим её видимость), то у противника неизбежно появится соблазн ударом из Сувалок через Августов, отрезать её от главных сил. А это в свою очередь как минимум на время отвлечёт значительные силы противника от штурма линии укреплённых районов. А как максимум – позволит нам устроить противнику ловушку.
Верховному эта идея так понравилась, что неожиданно для самого себя он назвал Заместителя начальника Генштаба по имени‑отчеству, что вызвало еле слышный «завистливый шорох» в кабинете:
‑ «Ловушку», говорите? Заманчиво, заманчиво… Подумайте над такой возможностью, Михаил Дмитриевич. Хорошенько подумайте!
***
Далее на Совещание было решено на обращённых в гигантское «предполье» вновь присоединённых западных территориях (про Прибалтику речь будет отдельная) держать лишь немногочисленные но полностью отмобилизованные и находящиеся в состоянии боеготовности «войска прикрытия», задача которых:
В мирное время создавать видимость нахождения в этом районе главных сил.
С началом боевых действий ‑ «путаться под ногами» наступающих на восток группировок Германской армии.
В «предполье» будет находиться семь общевойсковых (три в ЗОВО и четыре в КОВО) так называемых «двухсотых» армий с трехзначными номерами: 200‑я, 202‑я, 207‑я, 211‑я, 228‑я, 229‑я и 231‑я… Номера эти временные и через определённые промежутки времени будут меняться. Например, 202‑я армия может через месяц стать 231‑й или наоборот – 200‑й.
Почему так?
Чтоб словами потомков – «засрать мозги» разведке противника.
В отличии от других – «нормальных» соединений, состоящих из «нормальных» же дивизий и отдельных частей, эти «трёхзначные армии» будут состоять из пяти стрелковых бригад (примерно 4 500 бойцов и командиров) каждая, кавалерийской бригады, танковой, зенитно‑противотанковой.
Такие формирования требуют меньше командного состава и артиллерии, конечно… Но и боеспособность их более низкая. Впрочем, никаких особых «подвигов» никто от них и не ждёт.