Полная версия книги - "Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор"

Такие вещи на корабле не задерживаются. Их сдувает ветром, смывает забортной водой… Нет, что-то здесь не так. Кто-то сколотил эту стену совсем недавно, прямо в море. И звук шел именно оттуда!

Подойдя вплотную, я дважды коротко и отчетливо стукнул костяшками пальцев по свежим доскам.

Звук с той стороны мгновенно стих. А затем сквозь щель пробился неразборчивый, хриплый человеческий шепот.

— Макар Иванович! — гаркнул я во всю Федькину глотку. — Ко мне! Живо! Возьмите топоры!

Через минуту по трапу с тяжелым топотом скатился Ратманов в сопровождении Головачева и пары крепких матросов. Увидев, куда я указываю, старпом понятливо кивнул.

— Оттуда идет подозрительный шум. Возможно, там люди! Ломайте, ребята, — коротко приказал я.

Русские моряки, вооружившись тяжелыми абордажными тесаками и пожарным топором, безжалостно обрушились на фальшивую стену. Дерево затрещало. Наверху, услышав грохот, пленные англичане внезапно заголосили, осознав, что их идеальная легенда летит ко всем чертям.

Несколько мощных ударов — и доски с хрустом рухнули внутрь.

Из вскрытого тайника пахнуло таким спертым духом немытых тел и дерьма, что аж дыхание перехватило. Внутри этой тесной, задыхающейся от тропической жары душегубки на голых досках сидели люди: полторы дюжины изможденных, грязных моряков. Все они были туго связаны, во рту у каждого торчал замусоленный кляп.

Отлично! Вот он — американский экипаж балтиморской шхуны, те самые живые свидетели!

— Капитан де Сото! — крикнул я в прямоугольник открытого люка. — Спуститесь-ка сюда! Кажется, мы нашли их!

Когда бледный португалец заглянул в развороченный тайник и увидел пленников, его глаза полезли на лоб. Наглая ложь британцев рассыпалась в прах, а у нас на руках появились и улики, и живые потерпевшие

— Макар Иванович, распорядитесь помочь им! — бросил я, отступая от пленных, от которых несло, как от дохлой лошади. — Вытаскивайте бедолаг наверх, пока они тут не задохнулись окончательно.

Ратманов коротко рявкнул приказ. Русские матросы, отбросив в сторону топоры, споро полезли в зловонную темноту тайника. Лезвия ножей с хрустом распарывли толстые веревки. Пленников — изможденных, покрытых запекшейся кровью, потом и собственными нечистотами, бережно передавая по цепочке, вытаскивали на свежий воздух верхней палубы.

Всего из душной коробки извлекли семнадцать человек.

— Воды пресной! Живо! И рома разведите! — скомандовал я, глядя, как спасенные жадно хватают ртами ночной морской воздух.

Тем временем на шканцах происходило поистине чудесное преображение. Капитан Мигель де Сото, еще пять минут отчаявшийся в успехе, вдруг расцвел. Португалец картинно выпрямил спину, поправил эфес шпаги и с мстительным наслаждением приблизился к связанным англичанам.

— Итак, сеньор, — де Сото остановился вплотную к рыжебородому командиру призовой партии, брезгливо ткнув пальцем в сторону стонущих на палубе американцев. — Морское спасение пустого судна, говорите? Ничейное имущество? Исключительно по праву христианского милосердия?

И, не удержавшись, врезал ему рукояткой шпаги. Горячий бразильский парень!

— Увести этих джентльменов удачи на берег, — брезгливо процедил де Сото, отворачиваясь от рыжего. — И бросить в самый глубокий каземат форта. Утром с ними будут разговаривать дознаватели губернатора. И поверьте, разговор им не понравится.

Португальские солдаты, ободренные триумфом своего командира, щедро раздавая тычки прикладами, погнали пиратов к лодкам.

Мы с Ратмановым подошли к спасенным, которые теперь сидели на палубе, щурясь от света фонарей и жадно глотая ночной воздух. Вид у них был жуткий: изможденные, покрытые слоем угольной пыли и засохшей соли, в лохмотьях, которые когда-то были матросскими куртками.

Ратманов тронул меня за плечо и кивнул на притихших людей. — Спроси их, Федор Иванович. Надо понять, кто они и не осталось ли кого внизу.

Я сделал шаг вперед. Взгляды американцев — затравленные и полные недоверия — тут же скрестились на мне.

— Джентльмены, вы в безопасности, — произнес я по-английски, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и властно. — Мы офицеры русского флота. Кто из вас может говорить? Как называется ваше судно и откуда вы идете?

Среди моряков возникло короткое шевеление. Один из них, плотный мужчина средних лет, чья лысина забавно блестела в свете факелов между густыми, всклокоченными бакенбардами, с трудом поднялся на ноги. Он пошатнулся, но удержался, опираясь рукой о бизань-мачту. Его глаза, поначалу мутные, быстро налились осмысленной, чисто шкиперской твердостью.

— Благодарю вас, сэр, — хрипло ответил он, вытирая рот тыльной стороной грязной ладони. — Мы уже не чаяли увидеть свет. Наше судно — шхуна «Эбигайл», порт приписки Чарлстон.

— Граф Федор Толстой, Российская империя, — представился я. — А это старший офицер императорского флота Макар Ратманов. Откуда вы, джентльмены? С кем имеем честь?

— Мое имя — Уоткинс. Иеремия Уоткинс. Я первый помощник на этом судне и теперь, после смерти шкипера, остался за старшего.

— Вы ранены, мистер Уоткинс? — спросил я, видя, как он морщится при каждом движении.

— Пустяки, сэр. Пара синяков от прикладов да чесотка из этого проклятого трюма, — он невесело усмехнулся и обвел взглядом своих парней. — Моим людям нужна вода и еда.

Я коротко пересказал Ратманову ответы американца.

— А где их капитан? — тут же спросил Макар Иванович. Я перевел вопрос.

Лицо американца потемнело.

— Убит, сэр, — глухо ответил Уоткинс, бросая взгляд в сторону занимающейся зари. — Он, и еще пятеро наших парней. Теперь я за старшего.

Уоткинс сделал еще один долгий глоток разбавленного рома.

— Мы шли из Чарлстона, — начал рассказывать он — Шхуна «Эбигайл», самая быстроходная на всем Атлантическом побережье. В трюмах у нас был лучший вирджинский табак и пятьсот бочек виски. Мы держали курс на Новый Южный Уэльс. Думали, что в этих водах, кроме штормов, бояться нечего…

Он замолчал на секунду, глядя на темную воду за бортом, словно видел там силуэт каперского брига.

— Они подловили нас как юнцов. Подняли британский флаг, дали сигнал. Просили подойти ближе, чтобы сверить хронометры и уточнить местоположение. Обычное дело в океане, джентльмены. Мы и подумать не могли… — Уоткинс горько усмехнулся. — Как только мы оказались вплотную, они открыли порты и всадили в нас залп картечью. Потом — абордажные крючья. Наш капитан, его звали Илай Джордан, погиб от картечи. Еще пятеро были убиты при абордаже. Мы уже прощались с жизнью!

Я быстро перевел все Макару Ивановичу. Тот нахмурился:

— Спросите, граф, почему они не пустили их на корм акулам сразу? Английские каперы редко оставляют свидетелей своего разбоя!

На мой вопрос Уоткинс невесело рассмеялся.

— Жадность, сэр! Эта шхуна, — старпом похлопал ладонью по палубе, — отличается превосходной скоростью. Смит и его головорезы слышали о мореходных качествах балтиморских шхун, но никогда не держали в руках штурвал такой красавицы. Они хотели забрать ее себе как приз, включить в состав каперского флота. Ведь «Эбигайл» ходит на два узла быстрее самого быстроходного английского фрегата! Смит готов был душу заложить, лишь бы заполучить ее себе. Но тут вышла заминка…

Американец прищурился, и в его взгляде промелькнуло мимолетное торжество. — У этой леди, знаете ли, капризный нрав. Наклон мачт, управление парусами, распределение веса — всё не так, как на их неповоротливых лоханках. Пираты попросту не знали, как с ней совладать, чтобы она не перевернулась при первом же галсе.

— И тогда Смит решил завербовать вас? — догадался я.

— Именно. Хорас Смит предложил нам перейти к нему на службу. Он стоял, поплевывая на кровь нашего капитана, и заявил: «Думайте, джентльмены. Я могу взять вас вместе с вашим кораблем в свою команду. Будете сыты, пьяны и при деньгах. Но если откажетесь — пеняйте на себя».

— Вы отказались?