Полная версия книги - "Патриот. Смута. Том 19 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич"

— А! — Орал он.

— А! — Вторили ему нападавшие.

А мимо француза на улицу из тьмы заведения вываливался еще народ, добавляя неразберихи.

Миг, второй и нападавшие, и вот-вот готовые взять верх, оказались в незавидном положении. Вокруг были люди. Их тащили на землю, лошадей отводили в стороны, людей били по ногам, снимали, стаскивали. Не помогали плетки и даже удары саблями. Это только злило, окружающую происходящее, толпу. Слишком тесно было, чтобы развернуться всадникам.

Франсуа прикинул что врагов то ли восемь, то ли десять. Может кого-то он плохо сосчитал или забыл. Слишком тесно и мало времени. Десять полушек у него вроде имелось. Рука нащупала их в кошеле на поясе.

Только вот беда, а как передать?

— Прорываемся! — Он честно оставил серебро на какой-то бочке близ входа, когда понял, с татарами вот-вот будет покончено. А следом за ними толпа, одуревшая и слышащая про деньги, может приняться и за них. — Вперед!

— Да за монету я бы их сам! — Взревел пришедший в себя, вернувшийся из потемков здания, Корела. — За монету — то! А ну!

Он с невероятной скоростью рванулся вперед, толкнул одного, второго из своих. Замахнулся лавкой, от чего полег кто-то слева. Досталось одной из татарских лошадей, из-за чего та всхрапнула и шарахнула передними копытами. Попала по кому-то, но не по Кореле, ушедшему вперед. А казак продолжал размахивать лавкой и пробиваться вперед, оттесняя людей. Саданул начавшего подниматься татарина. Переступил через него, оттолкнул лошадь, отчего та врезалась в стену, заржала. Домишка хрустнул, покосился.

— За ним, не упусти! — Заорал Сава. Но Франсуа уже сам понимал что надо делать.

Своих коней они кое-как вытаскивали из этой переделки, прихватили несколько трофейных. Толпа на них внимания особо не обращала, она занималась татарами, за которых была обещана награда, а что, где и как, дело десятое. Корела же прокладывал им лавкой путь.

Мгновение, второе, запах потных тел, толчея, ржание коней. И вот глоток свежего воздуха.

Протолкались, выбрались. Еще чуть-чуть!

— Вперед, вперед!

Вывернули из подворотни и вот,вроде бы путь открыт.

И тут лошади им очень хорошо пригодились. Корела тоже прихватил себе какого-то приземистого скакуна. Злобно зыркал по сторонам.

— Вы кто такие? Что творится? А?

— По твою душу сегодня придут, а мы… — Начал было Франсуа.

— Душу твою никчемную спасти хотим и жизнь! — Выпалил Сава. Судя по его виду, он был напуган, разозлен и несколько ошалел.

— Кому я…– Начал было Карела, осекся, и тут в глазах его появился проблеск истины. — А… А! Ну веди немец, чертов. Пожить — то мне еще хотелось бы.

Взлетели в седла и рванули вперед. Улочка, вторая, дальше открытая площадь. Обогнули торг ближе к стене. Там на ней служилые люди смотрели на происходящее и видимое им явно не нравилось. Ударил набат. Сейчас тут будет жарко. Придут разбираться стрельцы, подтянут еще кого-то. А отвечать, отвечать придется им всем. Как обычно тем, кто остался.

— Вперед.

Они пересекли мосток, что вел в более достойной части города. Но до Кремля, конечно, им было далеко.

И тут в одной из улиц, стелющихся под копытами коней, появился отряд стрельцов, во второй какие-то иные служилые окружные люди. За спинами шум и гам продолжался. Бегство по краю торга не осталось незамеченным. Кого выбрать?

Франсуа решил выбрать не сторону конфликта, а улицу что пошире была.

Пронесся вперед, спешился, вскидывая руку.

— Я человек государев! — Взревел он. — Франсуа де Рекмонт! Мэтр! Учитель!

Стрельцы, а это были именно они, остановились. В руках у кого-то сверкали бердыши, у кого-то аркебузы, фитили коих дымились и явно были готовы к бою. Человек двадцать, собранных, настороженных, готовых к бою, недовольно смотревших по сторонам и особенно на замершего голопузого казака.

Вперед вышел десятник с алебардой.

— Что здесь? Франсуа. — Он нахмурился, признал француза. — Ты. Узнаю. Ты же царев человек, как тут? — Лицо его выглядело удивленным, но радовало то, что их признали и оружие против не подняли.

За спиной слышались приближающиеся крики. В тыл им заходила вторая ватага, а еще из подворотен выходили иные люди, третий отряд. Кто здесь за кого?

Что-то слишком уж много всего на сегодня. Франсуа огляделся.

— Братцы. Важного человека в кремль ведем. — Проговорил он. — Говорить с ним надобно. Казак Корела. Бывший атаман.

— Это кого? — Стрелец окинул процессию. — О, Савка из Толстовых. Ну и рожа у тебя. — Хохотнул. — Сразу и не признал.

— Да я там такого…

— Так кого вы? И что за оборванец?.. — Он кашлянул, глядя на казака, и видимо к десятнику стало приходить понимание.

— Поговори мне… москаль. — Прошипел Корела не громко. Но стрельцы точно слышали. И это им явно не понравилось. Брови свели, оружие поудобнее перехватили.

Не хватало еще одного конфликта.

— А ну! — Заорал кто-то, вскидывая аркебузу. — Бросай!

— Бей его! — Выкрикнул второй стрелец.

— Да вы что?.. — Француз понял, что дело идет как-то вообще не так, толкнул коня в сторону, но тут же понял, что служилые люди целятся не в Корелу.

— Лови, заходи, давай за дом! — Заорал десятник.

Франсуа повернулся туда, куда смотрели стрельцы, и увидел очень неприятную картину.

Одетый в неприметный, вполне обычный кафтан, человек вроде бы на татарский манер, а может и нет, замер на крыше одного из домов. В руках лук со спущенной тетивой. Секунда и он исчез, скрылся на скате. Загремел, в попытке удрать. Стрелу он пустил прямо в спину, замершему в седле трофейного коня, казаку. Миг, тот дернулся, уставился на торчащий из груди наконечник. Покачнулся.

— К Войскому его! Живо! — Взревел Франсуа.

Хотя… Может быть было уже поздно.

Стрелецкий десятник заорал на своих, чтобы пропустили. Всадники полетели вперед. Вслед им кричали, что стрелка найдут и приведут, разберутся. Это было важно, толково, но уже вторично.

Корела на удивление держался неплохо. Обломал наконечник, торчащий прямо из груди, выкрикнул какую-то бранную фразу.

— Куда? — Прохрипел. — Ведите, черти.

— К лекарю. Лучшему.

— К отцу бы. Грешен я больно. — Выдал он.

— Будет тебе и отец, коли надо.

Они летели по Москве. С каждой улицей Корела все сильнее клонился к гриве коня, за которую хватался пальцами. Сава пошел вперед. Франсуа поравнялся с казаком.

— Не вздумай. — Процедил тот. — Дойду. Я тебе не девка, чтобы поперек седла меня. Сам. Я сам.

За ними, кажется, кто-то даже гнался. Какие-то еще всадники неслись по параллельной улице. Франсуа слышал как хлопнул один выстрел, второй. Но кто и куда бил он не понимал. Пули не находили целей.

Пролетели ворота между Белым и Земляным. Тут им вслед только поорали.

А при въезде в ворота Китай-города процессию остановил отряд во главе с Афанасием. Франсуа, да и Сава были этому только рады. Двадцать крепких бойцов гарцевали на лошадях, а впереди замер молодой, но лихой их предводитель.

Свои.

— Что?.. — Глаза Крюкова уставились на раненого атамана. — Ясно. Я за вами.

Пара секунд, он раздал приказы своим людям, и примерно половина от отряда разъехались по улицам, спешились, разошлись. Скорее всего все они пошли собирать сведения, говорить, расспрашивать. Раз в Москве стрельба, бой, то точно кто-то что-то слышал. Иначе и быть не могло. И пока слухи не покатились словно снежный ком с гор, нужно попробовать выделить истину, найти причастных, схватить, если возможно, или должить, если то люди высоких чинов.

Остальной отряд догнал процессию Франсуа и окружил ее. Так они и ехали, уже не так сильно торопясь к Кремлю. Вперед отправили вестового, чтобы предупредить Войского о приеме раненого.

— Это кто? — Спросил Афанасий. — Тот казак?

— Да.

— Кому он понадобился — то? И зачем его убивать?

— Я Корела. Нагрешил много. Врагов нажил кучу. — Зло с хрипом проговорил прилично побледневший боец.