Полная версия книги - "Императрица. Русско-японская война (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович"
В это время Гапон составил свой первый проект общества взаимопомощи. Общество предполагалось назвать «Обществом ревнителей разумного-христианского проведения праздничных дней», и оно должно было сплотить верующих в подобие христианского братства. Написанный Гапоном устав этого общества включал в себя параграф о материальной взаимопомощи его членов. Однако устав не был утверждён церковным начальством, и тогда Гапон ушёл из Общества протоиерея Орнатского.
В 1900 году Гапон был назначен на должность настоятеля сиротского приюта святой Ольги, а также законоучителя и священника приюта Синего Креста. Эти приюты содержались на пожертвования людей высшего света и вскоре молодой священник приобрёл популярность в петербургских придворных кругах. Особенное влияние он имел на придворных дам, которые видели в нём чуть ли не пророка, призванного возвестить новые истины и раскрыть тайный смысл учения Христа. Несколько раз Гапон приглашался служить на торжественных праздниках вместе со святым Иоанном Кронштадтским, который произвёл на него сильное впечатление. В другое время Гапон служил литургию с ректором духовной академии, будущим патриархом Сергием (Страгородским). Он также нередко посещал проходившие под председательством Сергия Религиозно-философские собрания в Петербурге. Одновременно Гапон продолжал работать в среде питерских рабочих и бедняков, среди которых он скоро приобрёл огромную популярность. Ему нередко случалось отстаивать бедного человека от различных несправедливостей, чем он вызывал к себе нерасположение и вражду со стороны власть имущих. Наталкиваясь на сопротивление чиновников, Гапон говорил: «До царя дойду, а своего добьюсь».
Однако изменившаяся политика Николая Второго по сути свела все усилия Гапона на нет. Гапон составил новый проект системы благотворительных учреждений. Проект предусматривал создание трудовых колоний для реабилитации безработных босяков, образцом для которых послужил Кронштадтский Дом трудолюбия. На эту тему Гапон написал доклад для подачи императрице Александре Фёдоровне. Да вот только и с приютами неожиданно для всех царская семья решила поступить нетривиально — почти все были преобразованы и переданы для финансирования в военное министерство и премьер-министра.
Гапон потерял смысл жизни — В его проповедях паства уже не нуждалась. Царь одним росчерка пера улучшил условия жизни простого народа. А ведь духовная власть над паствой была сравнима с принятием наркотика. Оставалось только восхвалять царя и царицу, поднимая этим их рейтинг. А вот свой катился вниз.
Гапон даже неделю не просыхал, пытаясь водкой залить свою тоску. Одним дождливым вечером к нему постучались в окно. Он впустил гостя, едва держась на ногах — Ты кто?
Гость поморщился, вдохнув смрад, который шел изо рта хозяина. Запах алкоголя перебивала вонь чеснока — Я сотрудник британского посольства, зовите меня Джемс.
Гапон налил себе огуречного рассола и жадно влил содержимое стакана в себя как живительный нектар, затем вытер тыльной стороной ладони губы и взлохматил свою шевелюру — И что же нужно вашему посольству от простого священника? Вы удивитесь, но я не обладаю никаким влиянием на политическую жизнь России. Я никто!
Назвавшийся Джеймсом открыл окно и свежий воздух позволил свободно дышать — Пока рабочие еще помнят тебя и верят. Николай Второй сейчас на Дальнем Востоке, ты должен поднять всех рабочих под лозунгом — Доброго царя убили, все его указы будут отменены и необходимо потребовать от оставшихся в живых Романовых подтверждения всего, что даровал царь-батюшка! Санкт-Петербург должен вспыхнуть ярким костром, весь город с хоругвями и иконами во главе с тобой должен придти к Зимнему Дворцу! Сможешь поднять народ, Аполлон Фёдорович? — достав из кармана мешочек, англичанин высыпал его содержимое на грязный стол, заставленный немытой посудой.
Гапон хмыкнул и подобрал одну из золотых монет. Это был английский соверен — Вы меня как Иуду сейчас хотите купить?
Англичанин поднял ладони и отрицательно покачал головой — Золото понадобится для покупки лидеров созданных на заводах профсоюзов. От них сейчас зависит пойдут ли рабочие за вами по вашему призыву. Я же понимаю, что вам не нужны деньги, вы идейный честный человек. Если бы все в России были такими как вы… К сожалению таких очень мало. — достав из портмоне пачку купюр достоинством сто рублей, англичанин добавил — Для начала предложите им рубли, золото будет как последний аргумент. Нет тех, кто не подкупен, все лишь в размере осла, нагруженного золотом.
Гапон смотрел в спину незваного гостя и пробормотал — Впрочем золото мне пригодится и самому.
Состав остановился и офицеры в соседних теплушках стали поторапливать своих солдат — Конечная, приехали! Выходим и разгружаем вагоны.
Пилсудский провел рукой по щетине — Товарищи, подайте мою бритву. Оброс так, что привлеку внимание первого же патруля.
Ганецкий протянул и бритву и помазок — Побреешься, я следующий. Куда нас занесло? Надеюсь, что мы догнали царский поезд. — высунувшись наружу, Якуб окрикнул унтер-офицера — Что за станция, куда мы прибыли?
Унтер отдал честь, увидев погоны прапорщика — Порт-Артур, ваше благородие! Состав разгружаем и все, пустые вагоны назад пойдут, в Россию-матушку.
Ганецкий почесал затылок — Вы слышали? Это Порт-Артур! Вот это мы забрались к черту на куличики. Нам бы со своими липовыми документами нужно держаться подальше от комендатуры и от патрулей.
Мимо прошли двое железнодорожников, один из них торопил второго — Да быстрее же ты, неслух! Через час поезд с его императорским Величеством прибудет, а у тебя стрелку клинит при переводе на главный путь. Если мы не успеем устранить неисправность, начальник станции нам вставит такой пистон!
Пилсудский, который начал намыливать лицо, присвистнул — Слышали? Царский поезд всего через час будет на главном пути. Готовьте гранаты, которые нам удалось увести из соседнего вагона. Нам нужно бросить жребий и определить того, кто свою жизнь отдаст за свободу Польши. Обе гранаты возьмет выбранный жребием, а мы прикроем его огнем из револьверов.
Бергер указал на лежащие рядом пару винтовок — Я хороший стрелок и смогу прикрыть вас, расположившись на крыше ближайшего к царскому составу вагона.
Пилсудский достал коробок спичек и вытащил девять спичек, на одной из них серную головку срезал ножом. Сжав в кулаке все вынутые спички, он кивнул — Чего встали? Выбирайте! Да тащите уже, вы на спички будто на гадюку смотрите.
Все вытянули свой жребий, в руке у Пилсудского осталась короткая спичка и он невольно прикусил губу. Помирать не хотелось, он все надеялся, что жребий обойдет его стороной. Неожиданно для самого себя он вспомнил похороны Бориса Савинкова в Варшаве в одна тысяча восемьсот девяносто седьмом году. В том году будто волна смертей прокатилась по Польше, забирая с собой всех видных организаторов революционного движения. Савинков по официальной версии выпал из окна третьего этажа. Хорошо, что это не признали самоубийством и Бориса похоронили на территории кладбища.
Юзеф с злостью отбросил спичку и проверил гранаты. Поговаривают, что эти ребристые похожие на лимоны гранаты изобрела сама императрица. Какой парадокс, если она погибнет от своего изобретения! Нужно всего то ослабить усики и выдернуть кольцо и после того как рычаг отскочит в сторону, будет всего несколько секунд до взрыва.
Как только царский поезд прибыл на станцию Порт-Артур, тут же отделение снайперов разбежалось вокруг в поисках возвышенностей для контроля местности. Рота охраны оцепила состав, а Дзержинский с Буденным и его спецназовцами заняли место у выхода из вагона, ожидая появление императора с супругой. Император как и императрица был в форме лейб-гвардии казачьей дивизии, вот только его погоны были полковничьими, а императрицы — генеральскими. Перон был также оцеплен как и здание небольшого вокзала. К царскому поезду подошли встречающие генералы Турчанинов, Скалон, Михневич, Волькенау и Иванов.