Полная версия книги - "Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий"

Как бы то ни было, стоянка оживляется. Пока мы с Камнем уходим за оленем, остальные собираются помогать Волчьему Человеку отыскивать быка. Даже Слышащий берётся за оружие, отправляясь на охоту. Из мужчин на стоянке остаётся только Твёрдая Рука и его младший брат.

Глава 10

Олени вокруг стоянки и впрямь были выбиты и распуганы. Мы с Камнем долго бродили по зарослям, пока наконец стрела не догнала одного из них. В зарослях лук очень упрощает охоту, и даже Камень, недоверчивый к моей игрушке, после рассказа о Пятнистом по-новому глядит на это оружие. Теперь он не разглагольствует, что лучше копья ничего нет. Но вот сам охотник уж точно не станет осваивать лук.

Возвращаемся уже к закату, неся оленьи ноги и свёрнутую шкуру с сердцем и печенью. Я очень устал и только усилием воли заставляю себя не отставать от Камня.

На стойбище уже горят костры, и Твёрдая Рука, облачённый в шкуру, становится главным лицом готовящегося пира. Пока женщины суетятся у костров, охотник, должно быть, в который раз рассказывает мужчинам превратности нашего пути.

К моему недовольству, я вижу сестру рядом с Женщиной-Облаком подле одного из костров. Искра же сидит возле моего шалаша, обхватив колени руками. На ней надета моя единственная рубаха. Старая и потёртая. Рядом, сваленные как-попало, лежат сорванные золотые маки. Единственные цветы, в изобилии растущие в окрестностях стойбища.

Сразу понимаю — что-то неладно. Камень тяжело вздыхает:

— Зря ты взял безносую. Осень была красивая.

— Осени больше нет рядом. А Искра почти-охотник. Она родит очень храбрых сыновей.

— Да, — соглашается Камень, с внезапным интересом разглядывая женщину. — Она уродлива, но может подарить хороших детей. Ты правильно сделал, что оставил её. Я не подумал об этом.

Храбрость сыновей больной вопрос для Камня, разочарованного в своем Хвосте. Будь у меня по возвращении время на переговоры с охотником, не удивлюсь, если бы получилось пристроить Искру к нему. Но теперь поздно. Теперь Искра — это только моя проблема.

Сваливаем оленьи ноги у костров. Так как Волчий Человек устраивает пир, то готовкой распоряжается его жена. Муна, всегда бойкая и языкастая, как-то странно помалкивает, глядя на меня с неприязнью. Мне почему-то кажется, что дядюшка устроил ей хорошую взбучку, хоть следов на лице не отыскать.

— Мяса у нас достаточно, — негромко проговаривает женщина.

— А мы принесли ещё! — гулко отвечает Камень. — Позаботься о нём! Сегодня у нас два повода пировать.

— Тогда его должна готовить Шумящая Вода, — фыркает Муна. — Ведь она ближайшая по крови из женщин твоей семьи! — отвечает тётушка, обращаясь ко мне.

— Ты ведь моя почти-мать! — усмехаюсь. — Кому, как ни тебе можно доверить что-угодно?

Муна так меняется в лице, что я уверяюсь — Волчий Человек точно поработал над её поведением. Женщина чем-то допекла мужу, и теперь не рискует спорить со мной, чтобы снова не вызвать его гнев.

— Я позабочусь об угощении, — Муна зло щурится. — А ты сходи к своей женщине. Она загрустила без тебя, — тётушка едва заметно усмехается.

— Обязательно, почти-мать.

Эти слова Муне неприятны до крайности и я специально употребляю их в разговоре с нею. Женщина меня ненавидит и не желает иметь ничего общего со мной. Но деваться ей некуда. На пиру Волчьего Человека я сегодня важный гость. Муж прибьёт Муну, если она решится устроить скандал.

Но вот к Искре я действительно тороплюсь. Она молча смотрит перед собой, и мне кажется, едва сдерживает слёзы.

Делаю вид, что ничего не замечаю, и сажусь рядом с ней, обхватив рукой за плечи.

— Я не смог быстрее, — говорю негромко. — Оленей и вправду мало. Но я добыл сердце.

— Это хорошо, — как-то безразлично отвечает женщина.

— А теперь скажи, что случилось.

— Всё хорошо.

— Если хорошо, то почему Шумящей Воды нет рядом?

Искра закусила губу и не захотела отвечать.

— Теперь ты моя женщина и должна говорить мне всё. Понравится мне это, или нет. Говори! Что случилось, пока меня не было?

— Я не должна жаловаться на твою сестру.

— Конечно, не должна. Теперь ты старшая женщина в семье. Ты можешь наказывать её.

— Наказывать? — удивляется Искра.

— Конечно. Если она не слушается.

— Она не станет слушаться меня.

— Ей придётся. Поверь, Искра, я смогу добиться послушания от Шумящей Воды. Но хочу знать, что у вас случилось.

— Я скажу, но не трогай её. Не надо. Она в чём-то права.

— Говори.

— Я попросила у неё платье. Любое, даже самое старое. Ведь если ты решил взять меня по-настоящему, то я хотела выглядеть лучше, чем сейчас. Мне стыдно так одеваться.

— Она не дала его?

— Да. А когда я собрала цветы, чтобы сделать венок, Шумящая Вода сказала, что такой уродине это не поможет. Мы поссорились. Но не бей её.

— Вот как? Почему же мне не бить её?

— Она говорит, что я позорю тебя. Это правда.

— Нет, неправда! — заглядываю Искре в глаза, пытаясь разубедить. — Ты не позоришь меня. Ты хорошая женщина.

— Скажи, — Искра неуверенно произносит. — Ты ещё не жалеешь, что взял меня?

— Нет! — изображаю удивление. — А почему я должен жалеть? Я давно решил взять тебя. Не выдумывай и не слушай глупых женщин. У нас всё будет хорошо. Вот увидишь.

— И ты не скажешь мне уходить?

— Никогда не скажу.

— Тогда они не дождутся моих слёз! — Искра печально усмехается. — Но знай, женщины твоего племени не примут меня. Никогда!

— Может, ты и права. А может, к тебе привыкнут.

— Нет, не привыкнут! Я для них хуже грязи.

— Будто они тебе нужны.

— Плохо, что у нас всё так.

— Мы не можем это изменить, но можем зря не переживать. Не грусти, Искра! Всё не так и плохо! Утром я думал, что нам придётся уходить.

— Что ты сказал вождю? — шёпотом спросила женщина.

— Что уйду с тобой, если он не разрешит.

— Я так и думала, — Искра впервые радостно улыбается. — Ты убил Длинного Клыка! Никто из вождей не допустит, чтобы такой охотник ушёл. Хорошего охотника могут принять в другой род. Ты сказал, как и обещал мне! Я очень рада, что ты не обманул.

— Надо идти, — киваю на костры. — Жарить оленье сердце. Я усажу тебя рядом с собой. Сделай венок, как ты и хотела.

— Без платья — некрасиво.

— А я дам тебе шкуру.

— Пятнистого? Нельзя! Ты сам наденешь её.

— Нет, другую. Тебе понравится.

Искре, конечно, понравилось. Ягуаровая шкура не платье, но наброшенная сверху, придала нарядности её облику. По крайней мере, в контрасте со шкурой не так сильно бросается в глаза изуродованное лицо. Венок из золотых маков увенчал голову, но к сожалению, не мог вернуть Искре навсегда потерянную красоту.

Пир по возвращении охотников — это мужское собрание. Женщинам на нём не место. Для них и детей, которые тоже должны радоваться, устраивают отдельное угощение. В стороне от мужского общества. Но поскольку поводов и вправду два, то я веду Искру прямиком к Волчьему Человеку, хоть и не знаю, как поступит дядюшка.

Твёрдая Рука морщится при виде женщины, но сам дядюшка уловил мои затруднения. Искру нельзя отправлять к женщинам. Она должна быть рядом со мной, раз уж мы затеяли обряд, но и созывать остальных женщин к нам — означает испортить мужское собрание.

Волчий Человек подвигается, давая мне возможность сесть справа от него. Рядом я втискиваю Искру, к недовольству Живущего в Воде, вынужденного сидеть рядом с женщиной.

Дядюшке, судя по всему, интересно понаблюдать за Искрой, и дождавшись, когда оленье сердце поджарится, Волчий Человек поднимает руку, и окружающие замолкают.

— Сегодня хороший день! — громко произносит дядя. — Наши молодые охотники доказали, что они настоящие мужчины! Совсем недавно мой почти-сын прошёл испытание, а вот теперь получил новое имя! Сегодня он взял себе женщину, и как полагается по обычаю, я желаю, чтобы она рожала ему только сыновей! Возьми это сердце, Пятнистый! — Волчий Человек указывает рукой. — И раздели со своей избранницей.