Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"

— Мсье Моро? — резкий низкий голос вырвал его из размышлений.

Андре обернулся. Перед ним стоял мужчина лет сорока в сером пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Его лицо было худым, с острыми скулами, глаза — холодными и неприятными. Он держал кожаную папку, а в другой руке — сигарету, от которой поднимался тонкий дымок. Мужчина слегка улыбнулся, но улыбка была натянутой, как у человека, скрывающего истинные намерения.

— Да, это я, — ответил Моро, насторожившись. Его рука сжала газету. — С кем имею честь?

Мужчина шагнул ближе, оглядев улицу. Прохожие шли мимо, не обращая внимания, а уличный скрипач неподалёку наигрывал меланхоличную мелодию.

— Жан Лебрен, Direction Générale de la Sûreté Nationale, — сказал мужчина, доставая из кармана удостоверение. Он показал его так быстро, что Моро едва успел разглядеть печать. — Нам нужно поговорить. Пройдёмтесь.

Моро почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Французская разведка. Он понимал, что этот день может наступить, но надеялся выиграть время. Сглотнув, он постарался сохранить спокойствие.

— О чём речь? — спросил он, скрывая дрожь в голосе. — Если это связано с министерством, я…

— Не здесь, — оборвал его Лебрен, кивнув в сторону узкой улочки, ведущей к Сене. — Это не займёт много времени.

Моро неохотно кивнул, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Они свернули с бульвара в переулок, где было меньше людей. Лебрен шёл чуть впереди, его шаги были размеренными, но в них чувствовалась уверенность хищника. Он остановился у стены, покрытой облупившейся штукатуркой, и повернулся к Моро.

— Вы давно в разработке, Андре, — начал он, понизив голос. — Мы знаем, что вы передаёте документы: секреты министерства, планы флота, переписка с иностранцами. Это называется измена, а измена в военное время — это гильотина.

Моро почувствовал, как ноги стали ватными. Он сжал газету так, что бумага смялась. Его мысли метались: как они узнали? Кто-то донёс? Машинист? Или он сам прокололся? Он попытался возразить:

— Вы ошибаетесь, мсье Лебрен. Я клерк, работаю с бумагами. Никакой измены…

Лебрен поднял руку, прерывая его.

— Не тратьте моё время. Мы знаем, что вы встречались с человеком, называющим себя Антонио Перес. Испанец, верно? Или не совсем испанец. Вы передаёте ему документы, а он отправляет их дальше. Куда, Андре? В Москву? Вы работаете на большевиков?

Моро замер. Имя Переса в устах этого человека звучало как приговор. Как они вышли на него? И что теперь делать?

— Я… я не знаю никакого Переса, — выдавил Моро, но голос его звучал неубедительно.

Лебрен усмехнулся, затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону.

— Не лгите. У нас есть свидетели. Вас видели во дворе Сен-Сюльпис 3 апреля, в семь утра, с чемоданом, с конвертами. Хотите, я расскажу, что было в тех конвертах? Вы продали Францию, мсье Моро. И знаете, что будет с вашей дочерью Жюли, если вы не начнёте сотрудничать?

Упоминание Жюли ударило, как нож. Мысль, что её могут тронуть, сжала горло.

— Оставьте Жюли в покое, — прошептал он, сжимая кулаки. — Она ни при чём.

— Тогда помогите нам, — сказал Лебрен, наклоняясь ближе. Его голос стал почти мягким, но в нём сквозила угроза. — Назови место и время следующей встречи с Пересом. Приведи нас к нему. Если сделаешь это, мы забудем о тебе. Жюли будет в безопасности, и ты сможешь забрать её и уехать.

Моро покачал головой. Он знал, что это ловушка. Если он выдаст Рябинина, его жизнь закончится — Москва не прощает предателей. Но если откажется, что будет с Жюли?

— Я не могу связаться с ним, — сказал Моро, стараясь выиграть время. — Он сам назначает встречи. Я не знаю, где он и когда появится.

Лебрен прищурился, взвешивая его слова. Затем достал из кармана визитку и протянул Моро.

— Когда он объявится, позвони по этому номеру. Назови своё имя и скажи, что есть новости. Мы будем ждать. И не пытайся бежать, Андре. Мы знаем, где живёт Жюли. Никто в Лионе не сможет её защитить.

Моро взял визитку дрожащими пальцами. На ней были только номер телефона и имя — Жан Лебрен. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Лебрен бросил окурок на мостовую, раздавил его каблуком и ушёл, растворившись в толпе. Моро остался один, прижавшись к стене, с газетой в руке и визиткой, жгущей пальцы.

В тот же день, ближе к вечеру, Моро сидел дома. Окно было открыто, и с улицы доносился шум Парижа — гудки автомобилей, смех прохожих, далёкий звон колоколов Нотр-Дама. Он смотрел на визитку Лебрена, пытаясь понять, кто он на самом деле. Что-то в его манере, в лёгком, почти незаметном немецком акценте, настораживало. Моро не был новичком: он знал, что Абвер активно работает в Париже, подделывая документы и внедряя агентов под видом французов. Это мог быть немец, а не сотрудник Sûreté. Но это не меняло сути — его раскрыли, и Жюли была в опасности.

Он должен был предупредить Рябинина. Прямой контакт был слишком рискованным, но Перес оставил инструкции на случай срочной необходимости: сигнал в кафе на улице Сен-Жак — сложенная газета с карандашной пометкой на первой странице, оставленная на стойке. Моро взял старую Le Figaro, нацарапал на полях: «Срочно. Встреча. Тот же двор, завтра, 7 утра» — и вышел в вечерний Париж.

Кафе на Сен-Жак было полупустым. Моро заказал кофе, оставил газету на стойке и ушёл, стараясь не оглядываться. Он был уверен, что за ним никто не следил — улица была пуста, лишь редкие прохожие спешили по своим делам. Но страх не отпускал. Он вернулся домой, запер дверь на два оборота и сел у окна, глядя на тёмный город.

Тем временем Виктор Рябинин находился в конспиративной квартире на Монмартре. Москва передала предупреждение: немецкая разведка активизировалась в Париже. Абвер внедрил агентов под видом французских чиновников, и один из них мог выйти на Моро. Рябинин, доверяя инстинктам, решил проверить связного. Он понимал, что Моро на грани.

Рябинин вышел на улицу Сен-Жак поздно вечером, замаскировавшись под рабочего. На нём были кепка, поношенная куртка и потёртые брюки. Он заметил газету в кафе почти сразу. Прочитав пометку, он понял, что дело серьёзное. Но идти на встречу без подготовки было рискованно. Он решил проследить за Моро.

На следующее утро, 13 апреля, Рябинин был на площади Сен-Сюльпис задолго до семи. Он занял позицию в тени арки на улице Гарансьер, откуда видел весь двор. Его чемодан был при нём, а в кармане лежал шприц с быстродействующим ядом — смертельным веществом, разработанным московскими химиками для устранения угроз. Моро пришёл ровно в семь, нервно оглядываясь, сжимая портфель. За ним, в нескольких шагах, двигалась тень — мужчина в сером пальто, тот самый, что назвался Лебреном. Рябинин сразу понял: это не француз.

Моро стоял у липы, ожидая. Рябинин не собирался показываться. Он наблюдал, как Лебрен занял позицию за углом, делая вид, что читает газету. Слежка была очевидной. Рябинин понял, что Моро в ловушке, и действовать нужно быстро.

Он дождался, пока Моро, не дождавшись его, ушёл, бросив встревоженный взгляд на двор. Лебрен последовал за ним, но Рябинин был быстрее. Он скользнул через двор, обойдя немца с тыла, и оказался в узком переулке, где тот остановился, чтобы закурить. Рябинин двигался бесшумно. В его руке был шприц. Одно быстрое движение — укол в шею, и Лебрен осел на мостовую, не издав звука. Яд подействовал мгновенно: глаза немца закатились, тело обмякло. Рябинин обыскал его. В кармане лежало фальшивое удостоверение и записная книжка с адресами и зашифрованными записями. Он забрал всё, подтащил тело к мусорным бакам и прикрыл ящиками. Это не спрячет его надолго, но даст несколько часов.

Рябинин вернулся в конспиративную квартиру и попытался изучить записную книжку. Страницы были испещрены цифрами и символами, но код был ему незнаком. Он понял, что расшифровать её без помощи Москвы не удастся. Тем не менее, он нашёл несколько адресов в Париже и фотографию Моро, сделанную на бульваре Сен-Жермен. Это подтверждало: немец, назвавшийся Лебреном, следил за Андре давно.