Полная версия книги - "Перо и штуцер (СИ) - Старый Денис"

Так что прошло ещё не менее часа, прежде чем я отправился посмотреть, что же за отряды прибыли.

Злые, но без оружия, стояли около полторы тысяч мужиков; рядом с ними — лошади, словно целое воинство. Эта толпа взирала на меня как на людоеда.

Взгляды не стоили особого внимания. Безусловно, любой воин будет нервничать, оставшись без оружия, особенно когда его окружают другие воины. Это сродни тому, чтобы остаться без трусов, когда вокруг тебя женщины в строгих платьях: как‑то нелепо, и хочется либо самому одеться, либо женщин быстрее раздеть.

Мысли мои понеслись далеко и не в ту степь. Организм, судя по всему, требовал выплеска накопившейся сексуальной энергии, особенно когда уже достаточно давно не случалось серьёзных боёв, в которых я принимал участие.

А ведь тут есть прелестницы, которые вьются около меня. Кстати, юный проказник Александр Данилович Меньшиков уже пытался подсунуть мне двух молоденьких и красивых женщин, словно знал, как поразить, угадывая мои вкусы. Впрочем, обе были чем‑то похожи на мою жену.

Но пока я отказывался. И не было какого-то флера в этих дамах, изюминки, что ли. Да и принимать подобные услуги через посредника-подростка? К такому меня жизнь не готовила.

Я посмотрел на Савойского, Таннера, улыбнулся.

— А теперь, господа, давайте обсудим с вами, как отбиваться станем от венгров, — говорил я, когда гости насытились и когда у них уже закончились слова восхищения приготовленными мной блюдами.

Портят нам всё-таки настроение эти венгры. Сейчас можно было бы практически без серьёзных рисков думать о том, чтобы всю столицу Австрии прибрать к рукам.

Но мы всё равно остаёмся в обороне. Если к туркам придет серьезное подкрепление, да еще мы будем растянуты по всему городу, вражеский штурм не заставит себя ждать. А стены по большей части разрушены, артиллерии у нас нет.

А вот продолжать держать часть города, с теми укреплениями и огневыми точками для стрелков — это под силу.

— Венгры уже в дне пути. Может быть, простоят ещё день-другой, чтобы дать твоему войску отдохнуть, но не более того, — продолжал говорить я.

Настроение у собравшихся резко поменялось в худшую сторону. Пропали улыбки, светская беседа и манерность испарились.

— Пожалуй, давайте созовём Военный Совет и ещё раз обсудим все те действия, что намеревались совершить, — сказал я, поняв, что только с этими людьми все вопросы не решить.

При том, что Евгений Савойский умница, но сейчас войско цезарцев — это сборище отрядов, с ядром тяжелой конницы имперцев. Но нет монолитной организованной силы в наших союзников. Поляки, так те и вовсе, как мне порой кажется, и не друг и не враг, а так…

Потому-то и нужно созывать Военный Совет чаще, чем этого мне хотелось бы. Чтобы все услышали свой маневр, чтобы знали, как станут действовать их соседи.

А еще у меня в голове возникли мысли, которые обсуждать кулуарно и в узком кругу не получится. Да и нужно всё же узнать у Акулова, как обстоят дела с нашей разведкой. Венгров нужно держать и не отпускать из поля зрения вплоть до того, что сопровождать их до Вены. И как это будет сделано — меня уже мало интересует. Все те знания и свои мысли в организации разведки я уже давно этому миру предоставил.

Или?.. А вот и задание для тех, кто решил постучаться в подданство русского царя.

— Сашка! — выкрикнул я, выйдя из своей столовой.

— Я тут, твое превосходительство! — словно бы из-под земли, материализовался Меньшиков.

— Передай мой приказ…

Это же логично: хочешь быть подданным царя? Прояви лояльность, покажи, что готов воевать за русские интересы. Вот пусть казаки и татары и беспокоят венгров, нападают на них на переходе, засыпают стрелами и отходят. Уверен, что тут не нужно и детализировать действия. Казаки с татарами поймут, что я от них хочу. Ну а уже потом поговорим, что они от меня хотят.

Вернулся к гостям. Еще раньше был вывешен красный стяг из одного из окон моего дома. Это сигнал к тому, что членам Военного Совета следовало бы собраться в моем кабинете.

— Ну а пока собирается Совет, я хотел бы попросить вас, господин командующий, того чудесного кофе, что у вас неизменно бывает после обеда, — сказал Фернанд Таннер. — Позволите ли это кофе мне называть вашим именем?

— Так и представляю, господин Таннер, как после войны прелестная дама будет пить подобный кофе и говорить: «А этот стрельчин хорош!», «я бы еще попробовала стрельчина», — сказал я, и мои гости залились смехом.

А по мне, если капучино будут называть «стрельчин», а латте — «молочный стрельчин», то не вижу в этом ничего предосудительного. Напротив, мне даже нравится. И такой подход соответствует и политике, которую я провожу, вернее собираюсь проводить в Европе.

Вижу окно возможностей для проникновения и русской культуры в европейскую, а не только наоборот. Чем больше будет в Европе каких-то новшеств из России, чем чаще будут звучать русские фамилии, тем больше Россия будет оказывать влияние на мировое развитие.

Ведь не войнами едиными распространяется влияние одного государства на другие. Но и пропагандой, и развитием науки и техники, вооружением, литературой и искусством. Потому-то, по моему скромному мнению, необходимо двигаться во всех направлениях, чтобы бить по всем фронтам.

Кофе русский? Отлично. Винтовка с заряжанием по-русски? Тоже пусть будет. Мясо по-русски? Русский костюм? Русская прическа или борода… Русский… по-русски… И пусть бы чаще это звучало с уст европейцев!

Капучино был, конечно же, сварен отменно. Я даже продал бы секрет изготовления этого напитка. Но вот кому — это вопрос. Тому «кофейнику», который готовит первое своё заведение к открытию? Так он бедствующий. Не заплатит [ автор имеет ввиду такую личность, как Юрий Франц Кульчицкий, который в реальной истории в 1683 году, заполучив трофеями много турецкого кофе, стал готовить напиток на продажу].

Ну ладно… Нужно же что-то дать Европе и бесплатно. Пусть это будут кофейные напитки с моим именем.

Я вообще в некотором смысле забавлялся, предоставляя австрийской столице такие блюда, которыми она славилась в оставленном мной в будущем.

Ведь те же круассаны — это австрийские рогалики, завезённые во Францию какой-то из австрийских принцесс, может быть, даже самой Марией-Антуанеттой. А теперь мы едим эти рогалики, причём, на слоёном тесте с творожным кремом внутри.

Несомненно благодаря талантам и организаторским способностям заместителя бургомистра, то есть меня, в целом магистрата, была налажена скромная, но экономика. Мы необычайно приспособились, ведь в зоне нашей ответственности есть даже коровы. Да, приходится как-то подкармливать их сеном, которое можно было бы использовать для постелей. Но если есть возможность напоить детей молоком, я сделаю всё, чтобы эта возможность не исчезла.

И вовсе нет чужих детей. Если бы передо мной стоял выбор — дать молока турецким деткам или нет, я бы дал. Как-то у меня не получилось взрастить внутри себя абсолютную ненависть к своему врагу. Может быть, потому, что мы постоянно наступаем на турок, практически не встречаясь с массовым геноцидом в отношении нас?

Хотя были и крайне варварские моменты со стороны османов. Однако детей у нас на штыки не насаживали. В этой войне не случалось, чтобы я видел подобное своими глазами подобного, и превратился в не знающего пощады зверя.

Военные прибывали, Совет собирался. И у всех были хмурые лица. Жизнь, вроде бы даже налаживалась, но… Ушат холодной воды я собирался вылить на расслаблявшихся воинов. Ведь главная работа еще впереди.

От автора:

Великолепная новинка, друзья!

В 1994 году Народный учитель СССР, умер. Очнулся в Российской империи, в 1810-м, в теле учителя-изгоя. Предстоит драка, за умы, за страну:

https://author.today/reader/546410

Глава 8

Вена.

22 октября 1683 года.