Полная версия книги - "Миротворец 4 (СИ) - Тамбовский Сергей"

Сикисима и Асахи не затонули, но резко потеряли ход и вывалились из кильватерного строя. Прочие же корабли пытались сохранить боевой порядок и отстреливались, что, впрочем, ни к чему полезному не приводило — расстояние до наших сил было слишком большим.

Но это был еще не конец — вторая волна подводных лодок и бомбардировщиков Добрыня вывела из строя оставшиеся два броненосца японцев, причем этот второй раз оказался гораздо более эффективным. Асахи и Фудзи взорвались через десяток минут после атаки, разломившись на две половины каждый. Тут уже основные силы русского флота перестали маневрировать невдалеке, а поворотом все вдруг взяли и приблизились к оставшимся на плаву японцам.

Перестрелка длилась добрый час, урон сторонам был при этом нанесен приблизительно одинаковый, но если учесть четыре подбитых до этого броненосца, победа оказалась на стороне русских за явным преимуществом.

Глава 13

Петербург, неотложные дела

Георгий закончил прием высших сановников империи уже поздно вечером, после чего сделал перерыв в делах до завтра. Семейный ужин в гостиной императрицы прошел практически в полном молчании, а по окончании царь высказал неожиданную мысль.

— А не устроить ли нам в этом дворце музей какой-нибудь? Я к тому, что он слишком велик для одной семьи, пусть даже и императорской… в Испании ведь уже почти сто лет, как в королевском дворце основан королевский же музей, верно, дорогая? — посмотрел он на Марию.

— Все правильно, дорогой, — отозвалась она после секундной паузы, — если не ошибаюсь, дата основания музея Прадо это 1818 год… но только он же не весь дворец занимает, этот музей, чуть больше половины.

— Ну и у нас примерно то же самое можно устроить, — продолжил Георгий, — да,. Я в курсе, что Малый Эрмитаж открыт для посещения публикой довольно давно, но этого мало… предлагаю сделать наоборот — Малый, Большой и Новый Эрмитажи мы оставим за собой, а в основном здании, где площади в десять раз больше, там пусть искусство экспонируется… можно даже будет сделать два-три раза в год бесплатное посещение для народа. А в остальное время разумную плату установить, скажем, полтинник с посетителя — все пополнение государственной казны какое-то будет.

— Золото и драгоценности только надо будет как-то по-особому показывать, — заметила Мария, — чтобы не украли.

— Правильно, моя радость, — согласился Георгий, — для них устроим какую-нибудь золотую кладовую… я прямо завтра подпишу тогда указ об учреждении императорского музея, а директором можно будет поставить графа Толстого…

— Это который написал «Войну и мир»?

— Нет, другого… они родственники, конечно, но очень дальние — этот Толстой правнук фельдмаршала Кутузова, если не ошибаюсь.

— Я не возражаю, — пожала плечами Мария, — а на период переустройства можно съехать в ту же Гатчину, например…

На этом их искусствоведческая беседа сама собой прекратилась, а утром после завтрака Георгий приступил к выполнению своей главной задачи, для которой он, собственно, и прилетел из Кореи. Начал он с императора Вильгельма, переговоры велись с городской телеграфной станции на Почтамтской улице. Внутри это заведение представляло собой огромный зал, где сотрудники непрерывно что-то передавали, принимали и соединяли абонентов. Никаких барышень, вопреки устоявшемуся мнению (барышня, Смольный!) здесь не имелось, ну разве что несколько штук, разбросанных в разных концах зала, работали тут почти исключительно мужчины. И кстати, работа эта была весьма престижной и денежной — дохода одного сотрудника хватало, чтобы обеспечить безбедное существование большой семьи.

Директор телеграфной станции, немолодой лысый господин в чесучевом костюме, провел императора в отдельное помещение, где как раз для таких экстренных случаев стоял специальный аппарат связи со всеми европейскими столицами. Сотрудник, обслуживавший его, немедленно вытянулся во фрунт, но Георгий махнул ему рукой, расслабься, мол. Тот вернулся на свое место и застыл в ожидании приказов.

— Вот что, милейший, — сказал царь, — соедини-ка ты меня с Потсдамом, с королевской резиденцией императора Вильгельма.

— Слушаюсь, ваше величество, — дежурно козырнул тот, одновременно набирая текст на клавиатуре.

Ответ пришел буквально через минуту — из Потсдама сообщили, что германский император уже извещен и прибудет в переговорную комнату через пять-шесть минут. Далее начался интенсивный обмен телеграммами.

— Приветствую вас, герр Вильгельм, — первым начал Георгий.

— Рад слышать моего брата, — отвечал тот, — наслышан о ваших геройствах в Корее.

— Да, пришлось немного повоевать, — скромно ответил на это наш император, — но у меня, собственно, немного другая тема для разговора.

— Внимательно вас слушаю, герр Георгий.

— Вы же умный человек, герр Вильгельм, — продолжил Георгий, — и должны понимать, что все секреты в нашем мире держатся недолго, верно?

— В ваших словах есть некоторая правда, — осторожно отстучал на клавиатуре немец, — но поясните, что конкретно вы имели в виду?

— Я имел в виду, герр Вильгельм, — тут же ответил царь, — ваши договоренности с четырьмя другими странами, которые были направлены целиком и полностью против России… это было не далее, как три дня назад в городе Женеве, Швейцарская конфедерация, рю де Девон, 18. Такой адрес, кажется, числится за резиденцией Дворца наций, верно?

— Хм… — затормозился ненадолго Вильгельм, но скоро нашел нужные слова, — мы там действительно проводили некоторые кулуарные переговоры, но могу вас уверить, что они не были направлены конкретно против России. У ведущих мировых держав, знаете ли, могут быть самые разные темы для обсуждения, не правда ли?

— В этом вы правы, кузен, — отстучал ответную телеграмму царь, — знаете, я хотел бы с вами встретиться и обсудить наболевшее тет-а-тет, как говорят французы.

— Не возражаю, — отбил ответ Вильгельм, — называйте время и место.

— Остров Рюген, через два дня, — ответил Георгий, — я там буду стоять в бухте возле порта Берген… надо заодно обкатать свою новую яхту.

— Договорились, кузен — через два дня в Бергене.

А следующим, кого вызвал на переговоры наш император, оказался Франц-Иосиф I, глава двуединого государства Австро-Венгерской империи. Был он уже очень немолод, далеко за семьдесят перевалило, поэтому к месту переговоров во дворце Шенбрунн он прибыл только через полчаса. Георгий успел выпить две чашки ароматного турецкого кофе с круасанами, кои ему любезно предложил директор телеграфа.

— Приветствую вас, дорогой Георгий, — наконец-то ожил телеграфный аппарат, — как ваше здоровье после подвигов на войне?

— Благодарю вас, герр Франц-Иосиф, — немедленно ответил царь, — я тоже рад вас слышать, а что касается здоровья, то оно у меня крепкое, на трех человек хватит.

— Думаю, что догадываюсь о цели сегодняшнего разговора, — после минутной паузы выдал телеграф, — вы хотели поговорить о сессии Лиги наций, так?

— Не совсем о сессии, а скорее о кулуарных переговорах вокруг нее, — ответил Георгий, — ваши договоренности с четырьмя другими мировыми державами вызвали у российской стороны определенное беспокойство.

— Понимаете, Георгий, — австриец отстучал ответ аж через целых пять минут, — это не совсем телеграфный разговор. А если точнее, то совсем не телеграфный. Надо встретиться как-нибудь и обсудить беспокоящие нас проблемы.

— Конечно, — тут же протелеграфировал царь, — готов к встрече в любое время дня и ночи. Сможете приехать на остров Рюген послезавтра? Мы там встречаемся с Вильгельмом.

— Рюген-Рюген… — после некоторой заминки Франц-Иосиф вспомнил, что это, — остров на Балтике, который перешел в российское подданство. Ну что же, смогу, наверно… но сначала мне надо посоветоваться с герром Вильгельмом.

— Советуйтесь, если что — я на связи, — так Георгий закончил переговоры.