Полная версия книги - "Императрица. Русско-японская война (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович"
Седьмой сибирский казачий полк, из отряда генерала Мищенко, был направлен в обход расположения неприятеля, занявшего позицию на высотах Хениной сопки, выбив оттуда батальон Сибирского полка, усиленный артиллерийской батареей. С неё открывается вид на город и реку Раздольную. Японцы смогли воспользоваться непрекращающимся в течении нескольких часов ливнем с сильными порывами ветра по полной. Орудия удалось оттянуть в тыл, но вот батальон потерял почти две трети состава.
— Покажем, братцы, как сибирские казаки умеют умирать за Царя и родину, — сказал командующий полком войсковой старшина Старков своим казакам перед выступлением.
Слова эти, к несчастью, оказались для него роковыми.
В начале дела японцы пытались перейти в наступление, но были остановлены огнем спешившихся казаков и конного орудия, которое казаки успели поставить на позицию. Перестрелка продолжалась с часа до шести дня, после чего японцы принуждены были бросить позицию и отступить под прикрытием своих сомкнутых частей. Со стороны японцев в перестрелке участвовало шесть рот, из которых четыре подошли позже на подкрепление.
В начале же перестрелки смертельно был ранен командующий полком войсковой старшина Старков. Зная, что ему остается жить всего несколько минут, Старков пытался было сам написать донесение, но рука его ослабела и он успел лишь отдать словесные распоряжения по полку и по своим частным делам…
В этом же деле были легко ранены есаул Водопьянов и подъесаул Трошков. Казаков погибло двое, ранено пятнадцать, контужено четверо; потери японцев точно не установлены, но были значительнее, чем у нас (по привычке казаки продолжали использовать отмененные звания).
Казаки, вернувшись в полк после того, как сопку оседлали два наших батальона с тремя арт-батареями, усиленными аж тремя пулеметными ротами, доложили, что иногда они упускают прекрасные случаи нанести вред неприятелю только потому, что на разведки высылают их партиями в 3–5 человек, тогда как японские разъезды меньше 20–25 человек никогда не бывают, причем всегда почти имеют для прикрытия пехоту. Самое обычное явление, когда казакам приходится иметь дело одному против трех-четырех, а иногда и больше. И, несмотря на это, потери у казаков самые незначительные в людях, и только лошадей порядочно выбыло из строя, объясняя это природной сметливостью казаков, умеющих сразу ориентироваться в трудную минуту и найти выход из трудных обстоятельств. Можно было предполагать, что родившиеся и выросшие среди гладкой степи сибирские казаки окажутся плохими службистами в гористой Манчжурии. На деле оказалось совсем иное. В гористой местности казаки скоро присмотрелись и приспособились; где степные лошадки оказывались несостоятельными, там казаки быстро и вовремя переходили в пеший строй и делали свое дело в большинстве случаев блестяще'.
В итоге казачьи разъезды были доведены до полусотни, нивелируя имевшееся ранее преимущество японцев. Были случаи, когда по 3–4 дня не приходилось расседлывать лошадей, питаться сухарями с водой, не имея возможности даже согреть чаю. Все это казаки стоически сумели перенести, всегда поражая своим веселым, беспечным видом и беззаветной отвагой
Японская разведка обнаружила огромное количество русских пулеметов на сопке и приказ о ее взятии был отменен — японцы решили произвести обходной маневр и ударить по позициям русским с той стороны, с которой они не ждали — со стороны русских частей, рассчитывая с помощью имевшихся в составе японской армии роты ниндзя взять спящих русских в ножи, предварительно вырезав дозоры.
Вот только японцы не знали, что на следующий день после принятия этого плана на сопке дополнительно расположился батальон кубанских пластунов, которым поручили подготовку секретов по всему периметру русских позиций.
Японские ниндзя, вымазав лица сажей, одетые в черные мешковатые костюмы, разбившись на пары, как ящерицы терпеливо ползли по земле. Глазастые пластуны смогли увидеть врага только когда те почти миновали секрет, в котором находились трое казаков. Увидев противника, казаки взяли тех в ножи и тут же приготовили к стрельбе выданные им ракетницы.
Три взмывшие в небо ракеты, спускавшиеся вниз на парашютах, осветили местность и тут же ввысь взвились новые и новые осветительные ракеты, которые вот уже год как появились в русской армии. Японские диверсанты растерялись и попытались было ретироваться. Однако огонь станковых пулеметов не дал им уйти от возмездия.
Японцы, которые ждали сигнала от ниндзя, с фанатичным настроем бросились на русские позиции, пытаясь взять их с наскока. Пулеметы показали ошибочность действий японцев, положив весь японский батальон, превратив склоны сопки в ковер из трупов. Подоспевшие на помощь две казацкие конные сотни довершили разгром, не выпустив ни одного японца живым. В плен никого не брали, имея на то приказ самого императора.
Правда одному из ниндзя, командиру роты, удалось уйти — сразу после светопреставления он растворился в темноте, спеша донести о полном разгроме своей роты и батальона, состоявшего целиком из потомков самураев. Этот элитный батальон предполагалось использовать в самых тяжелых ситуациях для уничтожения врага, превосходящего по численности. Потеря ниндзя и этого батальона стала настоящим ударом для японского командующего. Ему пришла в голову мысль о необходимости запроса помощи.
Вот только отправленные в порт Владивостока два десятка человек явились с пренеприятнейшими вестями — На рейде бухты стоят три русских броненосных крейсера, чьи орудия направлены на берег.
Ловушка захлопнулась.
Глава 7
Дзержинский после окончания высшего училища МГБ получил направление в Управление контрразведки в отдел П, который занимался разработкой польских революционеров различных мастей. Вот уже больше года он занимался расследованием сначала в Польше, в Варшаве. А теперь, за проявленные успехи, получил внеочередное звание и был переведен в столицу империи, в аппарат министерства.
Агент из числа прислуги в английском посольстве Санкт-Петербурга доложил о появлении в посольстве одиннадцати поляков, которые прибыли в столицу России по дипломатическим паспортам. Но пока донесение попало в руки непосредственного куратора польского направления, начальника отдела П, прошли три дня. За это время поляки покинули здание посольства и затаились на снятых для них квартирах, поэтому выставленное за посольством наблюдение ни к чему не привело.
После следующего сообщения агента о переводе поляков куда-то в город, отдел П буквально встал на уши.
Начальник отдела собрал срочное совещание своих сотрудников, которых было пять человек — Наши аналитики пришли к выводу, что англичане хотят использовать поляков для покушения на его Величество императора, а возможно и на ее Величество, императрицу. Так как их Величества отбыли в Харбин, то и террористам ничего не остается делать как отправиться за ними на театр военных действий. Я уверен, что наверняка поляки будут в военной форме и использовать фальшивые документы, которыми их обеспечили англичане.
Дзержинский поднял руку — Разрешите, господин полковник?
Начальник отдела благосклонно кивнул. Именно он и вытащил этого поляка в Санкт-Петербург за его честность и принципиальность — Слушаю вас, господин старший лейтенант!
Феликс хотел было вскочить, но полковник махнул рукой — Сидите, мы не в армии.
— Ваше высокоблагородие, а если предположить, что у англичан есть своя агентура в наших армейских штабах, пусть даже на небольших должностях, но имеющих доступ к бланкам и печатям воинских удостоверений и возможно имеющим возможность направлять нужных людей к нужному для англичан месту службы?
Полковником дураком не был и сразу понял направление мыслей своего подчиненного — Черт побери! Нужно срочно дать описания внешности тех, поляков, чьи данные у нас есть в картотеке, в особистам в Харбин.
Дзержинский добавил — Стоит ли поднимать такой шум? Мы не знаем на каких уровнях есть английская агентура. Может быть вашу секретную депешу и примет завербованный телеграфист. Предлагаю отправить меня в Харбин, где и включусь в работу местного отдела безопасности.