Полная версия книги - "Сиротинушка казанская (СИ) - Номен Квинтус"
Саша обо всех этих событиях не подозревал и вообще насчет возможного «отъема собственности» не волновался: во-первых, законы Империи все же право собственности как-то защищали, и изъять просто так собственность, тем более «иностранную» было крайне непросто. Имелись в законах лазейки, но они могли быть использованы только если собственность была коллективной (то есть принадлежала акционерному обществу) или компания заемные средства использовала «нецелевым образом» — но тут собственность формально была… явно не коллективной, да и заемщики никаких исков о «нецелевом использовании» не подавали. А вот просто взять и отнять имущество… теоретически, у царя такая возможность была, и даже периодически цари такой возможностью пользовались (это называлось «принудительный выкуп из государственных интересов»), но вот по отношения к иностранцам такое практически не применялось: уж больно много Россия этим иностранцам должна была.
А во-вторых, Саша очень грамотно разработал структуру собственно «собственности», и разобраться, кому что принадлежало, было практически невозможно. Но главное — в компании действительно ни одна «функциональная часть» ничего не производила полностью самостоятельно, и в случае даже конфискации какого-то производства его было нетрудно воссоздать в другом месте — а вот конфискованное сразу же становилось обузой для нового владельца. Поэтому Саша считал, что компания в обозримом будущем серьезных наездов избежит — и занимался делом куда как более интересным: с мая месяца он сидел в Поповской слободе и там увлеченно что-то делал с «сосланными» туда инженерами и рабочими. Причем к развлечению постепенно присоединялись и экс-жандармы, и офицеры из «инженерно-строительных» частей…
Периодически он отвлекался от «инженерных игрушек» и ездил в крошечный, забытый богом и людьми поселок под названием «Нерченский Завод». Когда-то там добыли «первое русское серебро», но руда серебряная давно уже была вся выбрана, и поселок постепенно превращался в идеальное место для самой суровой каторги. Но ведь кроме руд серебряных там и свинцовые имелись, немного, но в принципе работа на тамошних рудниках смысл с точки зрения Валерия Кимовича имела. Сейчас из-за границы свинец было ввозить куда как дешевле, чем здесь его добывать и потом возить очень далеко — но если возить не в телегах, запряженных исхудалыми лошаденками, а на грузовиках, то выгода импорта заметно сокращалась, а наличие «внутренних источников» помогало не опасаться внешнеэкономических неурядиц.
Конечно, для грузовиков и бензин нужен, но когда рядом (по местным меркам вообще чуть ли не во дворе) копается прекрасный уголек, это уже серьезной проблемой не становится. Да, бензин из угля получается гораздо дороже нефтяного, но его-то возить никуда не надо!
Андрей тоже о «подковерных интригах» вокруг собственной компании ничего не знал, но его такие вещи в принципе не интересовали: ведь делами компании занимается Саша, и занимается неплохо, а у самого Андрея других дел невпроворот. Он теперь большую часть времени проводил в Одоеве, где проводил всякие исследования в прекрасной химлаборатории местного института, и периодически приезжал в Тулу или в Богородицк, чтобы на тамошних заводах заказать какую-то очередную химическую установку. И в Тулу он приезжал все же гораздо реже, хотя именно в губернском городе он официально и проживал: летом там — как и во всех городах — ароматы были не самые приятные. Почти во всех, в Богородицке уже никаких ароматов не наблюдалось, и в Одоеве — тоже. То есть канализация уже в нескольких городах империи какая-то имелась, но и в таких это счастье было доступно далеко не все жителям, а в Богородицке и в Одоеве канализация уже города полностью охватила и — что было очень важным — стоки не на ближайшие поля выливались, откуда при попутном ветре все ароматы в город возвращались, а направлялись на специально выстроенные станции «водоочистки». На станциях тоже, конечно, отнюдь не парадиз был по части ароматов, но их все же было поменьше, да и кое-что полезное из стекающего в отстойники дерьма там извлекалось…
Собственно, поэтому чиновники, отправленные на поиск Андрея Розанова из столицы, его никогда не могли «застать дома»: хотя губернатор и все губернские чаще всего точно знали, где находится Андрей, они столичным тайны не раскрывали: ведь «господин Розанов занят изучением химии, которая и Тулу превратит в чистый город»…
В августе прояснились и перспективы сельскохозяйственных инициатив компании: на целинных полях Сибири урожай с распаханных тракторами полей порадовал всех. И мужиков, и трактористов, и руководство как отдельных деревень, так и всей компании. По пшенице результаты даже агрономов ввергли в состояние, близкое к шоку: в среднем удалось ее собрать по сто тридцать пудов с десятины. Правда, для сбора такого урожая пришлось вообще всю технику задействовать — но техника все же имелась и на две сотни новых деревень ее хватило. А чтобы такие урожаи смысл имели не только для самих мужиков и рабочих компании, за очень скромное вознаграждение репортеры почти сотни российских газет о великом достижении заметки напечатали. Конечно, крестьяне в России большей частью были просто неграмотными, но как правило хотя бы по одному-двум грамотеям в деревне находилось, а так как народ в массе своей (именно в неграмотной массе) был убежден, что «в газетах печатают одну правду», небольшие конторы, открытые в полусотне уездных городов по инициативе Саши, и занимающиеся вербовкой крестьян в новые сибирские села, просто ломились от желающих «завербоваться».
С фон Плеве у Саши отношения было относительно хорошими, не дружескими все же (в силу разницы и возраста, и положения), но взаимоуважительными, у вот у Вячеслава Константиновича с Иваном Николаевичем Дурново, ставшим председателем Комитета министров, отношения сложились очень тесные и именно дружеские. И Комитет министров был полностью согласен с тем, что «мужиков в Сибирь переселять надо». Но «казенные» программы срабатывали как-то хило, а вот показанный Андреем Розановым результат «использования несколько другого подхода» от внимания власть предержащих не ускользнул — и Саше «свою» программу пришлось прилично так подправить. Исключительно по инициативе Ивана Николаевича: тот предложил просто передать в компанию Розанова средства, которые казна на свою программу тратила.
Правда, в масштабах всей программы средства были вообще копеечными: казна на семью переселенца выдавала восемьдесят рублей «на обзаведение» и обеспечивала «бесплатный переезд на новое место» плюс провоз довольно скромного багажа — но и эти деньги лишними явно не были. Еще, конечно, кое-что мужик мог получить от продажи своей земли и движимого имущества — но здесь его, как правило, местные кулаки обдирали как липку, так что довесок получался более чем скромным, и мужик (с семьей!) ехал в Сибирь с «капиталом» рублей в полтораста. Понятно, что за такие деньги даже вломиться с телефонную будку… то есть хоть как-то обустроиться мужик не мог, но если их рассматривать как дополнение к тому, что планировала проделать компания Андрея, то кое-что на них уже обеспечить становилось возможно. А еще…
Валерий Кимович все же в школах своих обучался не напрасно: после шестичасовых переговоров с Иваном Николаевичем он договорился о том, что император выпустит специальный указ, гарантирующей «компании-переселенцу мужиков» бесплатно (и без налогов на последующие пять лет) отходит принадлежащая мужику земля, а так же имущество, эквивалент которого компания мужику предоставит на новом месте. Несколько странный запрос Саша объяснил просто:
— Землю, понятное дело, там казна выделяет, но мужику, чтобы обосноваться, одной земли-то мало. Ему потребен дом, хлев, скотина и инвентарь сельскохозяйственный, а в степях сибирских ничего этого просто нет. Мы-то дома выстроим, но переселять-то не одного мужика будем, а целые села — и часто нам будет проще тут избу его разобрать и на новом месте ее собрать. Перевозки, спасибо князю Хилкову, у нас недорого обходятся, а мы выигрываем не столько деньги, сколько время: новый-то сруб еще год выстаиваться должен, а старый заново собрали — и в нем сразу и жить можно.