Полная версия книги - "«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич"

Василий Уткин

Тогда это было непонятно, а сейчас мы понимаем, что искусство подготовки команды к финальному турниру чемпионата мира или Европы — это отдельный вид спорта. Это не то же самое, что вести команду в ежедневном режиме по чемпионату. Здесь все должно быть спланировано и просчитано совсем иным образом — с привлечением специалистов, которых тогда в России, может быть, не было. Например, специалистов по физподготовке, которые контролировали бы состояние футболистов. Ну и так далее. Такого знания у Романцева не было. Просто не было.

Игорь Рабинер

Начала сборная хорошо. Романцев взял Сычева на чемпионат мира, а он там в матче с Тунисом сначала поучаствовал в голевой атаке, которую завершил Титов, а потом заработал пенальти, который реализовал Карпин. И Россия выиграла.

Владимир Бесчастных

Следующий матч с Японией. У меня классный момент был, нужно было забивать. Там было под углом, мяч под левой ногой. Я хотел покатить низом уже в пустые ворота, но увидел, что защитник перекрывает низ. Пришлось мяч подбрасывать, подбросил и чуть-чуть не попал.

Александр Хаджи

Ну забей тут гол, казалось бы, сколько таких голов он нащелкал уже? В пустой угол — как он промахнулся? Забей и все, мы могли выиграть, пройти дальше.

Владимир Бесчастных

Даже если бы я забил и мы сыграли 1:1, нам все равно нельзя было проигрывать следующий матч Бельгии. Этот гол, по большому счету, вообще не решал ничего. Забил бы я его, не забил — какая разница.

А то, что на Манежке потом началось, — это какая-то спровоцированная акция. Что, никто до меня не промахивался? Насколько я помню, там поджигали машины [27]. То есть ты идешь смотреть футбол — зачем ты берешь с собой какие-то вещества, которые горят? Ну, это вообще к футболу не имеет никакого отношения. Я даже мог бы понять, к примеру, если бы это все произошло после того, как мы не вышли из группы. А после второй игры, когда еще ничего не ясно, — это странно.

Виктор Гусев

Я был пресс-атташе сборной, и мы сидели у себя на базе в Симидзу. Мы даже не поняли масштаба случившегося. До нас дошли новости, что кто-то с кем-то подрался в Москве, вот буквально так. Хотя уж я как пресс-атташе должен был все знать, но я не знал, почему-то информация не дошла, интернет не был еще так развит. О том, что произошло на самом деле, мы узнали уже потом, когда вернулись. И когда сейчас говорят, что это изменило моральный климат в команде — нет, было не так, могу вас разочаровать.

Бельгия в те годы была далеко не такой сильной, как сейчас. Но наши вышли на матч с трясущимися ногами, я очень хорошо это помню. Мы проиграли Японии и в очередной раз поняли, что судьи, если они захотят, в очередной раз могут многое решить. И что, возможно, Россия не очень нужна в ⅛ финала. Единственным человеком, который сохранял абсолютное хладнокровие на поле, был Валерий Карпин. Он контролировал мяч, раздавал передачи. Может, он поэтому теперь и тренер сборной, что он спокойный, как змей.

И когда ставка на испытанных бойцов не сработала, Романцев бросил в бой молодых ребят — Сычева и Кержакова.

Игорь Рабинер

Сычев забивает гол Бельгии, но Россия все равно проигрывает. И он после поражения уходит с поля в слезах. И это становится прямо символом — везде были фотографии плачущего Сычева: мальчишка вышел, ему не по фигу, он действительно бился за страну, он сделал все что мог, он сделал больше, чем большинство остальных игроков, вместе взятых. И поэтому слава Сычеву.

Виктор Гусев

Уже заканчивается матч, я сижу на тренерской скамейке, и ощущение такое: вот еще немного, еще пять минут — и мы их додавим. И вдруг бац — у нас время закончилось. Все, мы не выходим из группы. Даже есть кадры: Сычев уходит в подтрибунное, плачет, а я его хлопаю по плечу.

Если бы мы вышли из группы, мы бы попали на Бразилию. И на матч приехал Александр Корешков — он известный тренер, когда-то саратовский «Сокол» тренировал, а в сборной выполнял роль разведчика, следил за нашими соперниками. Его отправили на матч с Бразилией. Он приехал вот с такими талмудами, расписал всю их тактику. И вот он сидит в раздевалке, держит эти записи, и ему стыдно, он не знает, куда их деть. Потому что все: это уже не нужно.

Игорь Порошин

Матч Россия — Бельгия закончился не только памятными слезами Кержакова и Сычева, молодых надежд российского футбола. Еще там был смех Олега Романцева на скамейке, когда что-то неловко получалось у команды. Почему бы не посмеяться? Это же всего лишь игра, действительно. Мне кажется, что так и нужно смотреть футбол, смеясь. И мне кажется, между реакцией на критику после вылета от «Кошице» и вот этим смехом на скамейке можно провести прямую без всяких зигзагов. Это просто прямая. Прямая наклонная. Ты видишь, как на поле мучается команда. А на скамейке сидит человек и смеется. Это сильно.

Егор Титов

После финального свистка Олег Иванович вскочил со скамейки и быстрым шагом ушел в подтрибунное помещение. Конечно, это впечатляюще было. Я понял, что сегодня будет что-то.

Виктор Гусев

Романцев говорит своему помощнику Михаилу Гершковичу: Миша, пойдем. Они уходят в раздевалку, а через пять минут оттуда выходят. И Романцев объявляет: я покидаю сборную, это мое решение. Мне тогда хотелось сказать Романцеву что-то такое обнадеживающее: может быть, не уходить, а остаться и работать вот с этими ребятами, которые показали, что они способны? Но это было слишком длинно, поэтому у меня все это выразилось в одной фразе: Олег Иванович, а вы видите, вот Дима Сычев плакал, когда уходил с поля. Может, есть на что надеяться? А он говорит: Виктор, это крокодиловы слезы.

Владимир Бесчастных

Мы очень сильно расстроились, что из группы не вышли. Хотелось все-таки хлопнуть дверью перед завершением карьеры. Не получилось. Вот мы сидели, друг на друга смотрели: ну все, будем встречаться теперь вне футбольного поля.

Я не сомневался, что Романцев уйдет, потому что для него это тоже была целая эпоха. Он прекрасно понимал, что эта команда — его команда. Его спартаковцы прошлого, его спартаковцы нынешние. А теперь приходит новое поколение — и следующая команда будет составлена не из спартаковцев.

Игорь Порошин

Я тогда написал текст, его поставили в «Известиях» на первую полосу. Он назывался «Сильное нервное расстройство». Я сравнил Романцева с героем его любимого писателя, Федора Михайловича Достоевского, о котором он мне в 1992 году рассказывал после матча «Спартак» — «Асмарал». Вот этот матч с Бельгией, на мой взгляд, был финалом его профессиональной деятельности. Как драма это было очень впечатляюще. Огромные команды создателей сериалов трудятся над этим, чтобы высечь такие эмоции, тратят большие деньги. Но у них не получается. И я думаю, что вряд ли мы еще увидим в этой игре что-то подобное — когда ареной этих страстей, этих проявлений трагизма человеческой жизни становится чемпионат мира. И когда их можно увидеть вот так. Слезы футболиста, который промахнулся с пенальти, — это все фигня. До свадьбы заживет у тебя. А тут смеющийся человек. А на самом деле, конечно же, плачущий. Просто он вырос в том обществе в Красноярске, где мужчина не должен плакать. Если тебе хочется плакать — смейся.

Уволившись из сборной, Олег Романцев возвращается в «Спартак». Пять лет назад именно работа в родном клубе вытащила его после провала в сборной, но теперь все иначе. Романцев в «Спартаке» больше не хозяин, а просто тренер. Президентом и владельцем клуба официально становится Червиченко — и начинает избавляться от людей Романцева.