Полная версия книги - "«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич"

Футболисты эти разборы не очень любили, потому что Константин Иванович крайне редко хвалил игроков. Чаще всего рассматривались какие-то отрицательные моменты — и ошибку конкретного футболиста Бесков мог разбирать час-полтора. Плюс в каждом матче фиксировали тактико-технические действия каждого игрока на поле. Сколько действий он сделал, сколько пасов, сколько отборов и так далее. Каждому выставлялись оценки, и вокруг них Бесков разворачивал целый спектакль. С его стороны тут тоже было искусство, он мог часами про это разговаривать.

Юрий Гаврилов

Отбор мяча, перехват, удар по воротам, игра головой — все эти моменты считались, выставлялись плюсы, минусы и итоговая оценка. И вот в одном сезоне из 34 игр у меня получилось 17 двоек. А почему так — потому что я все время старался играть остро. Допустим, я десять пасов делаю — с двух забиваются голы. И по этой системе у меня 80 процентов брака. А вообще-то с этих двух передач ребята забили, и мы выиграли. То есть все нормально, а по показателям получается, что ненормально. И мне Бесков тогда сказал: как ты в этом году играл, лучше бы ты вообще не играл. Ну как это?

Алексей Скородед

Константин Иванович делает замечание игроку за неправильно выполненное действие. Он делает это раз, он делает это два. Если футболист на третий раз делает ту же самую ошибку, этот футболист перестает для Константина Ивановича существовать.

Леонид Трахтенберг

Бесков был человеком военным, и это отражалось на его взаимоотношениях с людьми. Однако то, что было позволительно в «Динамо» или ЦСКА, в «Спартаке» работало по-другому. Исторически «Спартак» — это демократия, это возможность каждого игрока высказать свое мнение. А у Бескова это было невозможно.

К примеру, он взял бывшего игрока «Спартака» Сергея Рожкова своим помощником. И вот идет разбор игры с ЦСКА. Бесков в хвост и гриву разносит игру команды и каждого футболиста в отдельности. А сыграли вничью — 2:2. И Бесков обращается к Рожкову: «Сергей, ну правильно ведь я говорю?» А тот отвечает: «Константин Иванович, а мне показалось, что все-таки мы не так плохо и играли». Это был последний рабочий день Сергея Рожкова.

Александр Вайнштейн

Бесков был продуктом системы. Старостин изначально впитал в себя эти спартаковские демократические принципы, у него была совсем другая жизнь — и он пытался по-отечески разговаривать с футболистами. Бесков говорил по-другому. Конечно, у него был диктаторский стиль правления. Он сам по себе был такой барин, мог человека обидеть, унизить, накричать на него. Он был гениальным постановщиком игры, но в быту… Когда он появлялся на базе, все игроки прятались по номерам и боялись показаться ему на глаза, потому что абсолютно непредсказуемо было, на ком он начнет срываться.

Олег Романцев

Знаете, на тренировку к Бескову очень хотелось идти и не хотелось, чтобы он ее заканчивал. Всегда было интересно. А вот разговаривать с ним ужасно не хотелось. Очень неприятный человек он в общении.

Леонид Трахтенберг

Однажды вечером я приехал в Тарасовку и брал интервью у одного из игроков. Было довольно поздно. Бесков пригласил меня к себе в кабинет, достал бутылочку коньяка, мы выпили по несколько рюмочек, а потом он любезно предложил мне остаться в Тарасовке на ночь. Утром я просыпаюсь, выхожу в коридор, навстречу Бесков. Он видит меня, разводит руками и спрашивает: «Леонид, а что ты здесь делаешь? У нас в день игры посторонние не могут находиться на базе». Я говорю: «Константин Иванович, вы же мне сами любезно предложили остаться ночевать и даже номер назвали, в каком я могу провести эту ночь». Он: «Не может быть». Я отвечаю: «Хорошо. Я поехал тогда домой». — «Нет, не надо, оставайся и с нами на автобусе поедешь на игру». Вот в этом эпизоде был весь Бесков. В течение нескольких минут три совершенно полярных решения.

Юрий Гаврилов

С Константином Ивановичем лучше было не спорить. Он всегда стоял на одном: то, что он говорит, надо просто выполнять. И всегда жестко ставил на место: «Ты меньше разговаривай, больше делай».

Однажды мы ехали на поезде из Киева, возвращались с матча. Сидим в купе, входит Бесков. Смотрит, кто в купе, и начинает подряд: Сочнов, ты как сегодня играл? Все время упускал своего игрока. Потом Генку Морозова поругал, других молодых пацанов. Я сидел, чего-то меня замкнуло, я встреваю и говорю: «Константин Иванович, вы чего всех ругаете, команда-то выиграла! Вы бы сказали спасибо». У него глаза кровью налились. Он такой: «А ты что, больше всех знаешь?» Я: «Да нет». И потом говорит: «Ты картину видел „Иван Грозный убивает своего сына“?» Я говорю — видел, а сам думаю: к чему это он, убить хочет, что ли? И опять говорю: «Ну, мы же выиграли, ребята всё выполнили, что вы говорили». И он так вальяжно отвечает: «Ну еще бы вы не выиграли. Я же вам рассказал, как надо играть».

Олег Романцев

Он всегда так говорил: «Если выиграли, то это я. Если проиграли, то это вы». После поражения он говорил Старостину: «Николай Петрович, я им все рассказал, разжевал, а они даже проглотить не сумели». А после победы: «Николай Петрович, а как не выиграть? Я им все разжевал, в рот положил, ну, проглотить они сумели».

Юрий Гаврилов

Бесков сравнивал команду с часами. Чтобы они ходили, механизм нужно отладить. Так же и в «Спартаке». Нужно все выполнять четко. Выпивать нельзя, курить нельзя, вовремя приходить на ужин, на обед, на восстановительные мероприятия и так далее. А мы же все тоже живые люди. Бывало, что кто-то выпил и попался на этом. Доходило до того, что из команды отчисляли.

Александр Филимонов

Я помню, ветераны «Спартака» рассказывали, что при Бескове была вообще жестокая ситуация. Людям нельзя было ни телевизор смотреть, ничего. Нужно было находиться в номере, обязательно лежать в кровати. Если ты не можешь спать, ты просто лежишь с открытыми глазами.

Леонид Трахтенберг

Если игроки стояли в Тарасовке на балконе и видели, что приезжает Константин Иванович на своем болотного цвета «мерседесе», то на балконе через секунду никого не оставалось. Конечно, футболистам «Спартака» было трудно поначалу привыкнуть к его манере, к его категоричности. Но каждый игрок видел, насколько он прогрессировал на тренировках — благодаря Бескову, благодаря этим сумасшедшим двухчасовым теориям. И они видели, насколько прогрессирует команда. Они обыгрывали сильнейшие клубы Советского Союза, включая киевское «Динамо».

Когда Бесков пришел в «Спартак», соперничество московской команды с киевским «Динамо» уже было принципиальным. В восьмидесятых их игры окончательно стали главным советским дерби, тем более что команды воплощали разный подход к самой философии игры.

Александр Вайнштейн

Это же было десятилетие противостояния «Спартака» и киевского «Динамо», Бескова и главного тренера «Динамо» Валерия Лобановского. И это двигало весь футбол, потому что они оба опередили время.

Александр Хаджи

В то время любой команде, кроме «Динамо» (Киев), было сложно выиграть чемпионат. Конечно, это не подтверждено, но объяснение такое: «Динамо» (Киев) было любимой командой украинского первого секретаря Щербицкого. А всего в высшей лиге было шесть украинских команд. И сверху спускали указание отдать очки Киеву. То есть они начинают чемпионат, у них уже фактически плюс 12 очков — тогда же два очка за победу давали, не три. И несмотря на это, мы дважды выигрывали титул.