Полная версия книги - "«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич"

Леонид Трахтенберг

Заканчивается сезон 1983 года. Все очень устали. Все понимают, что чемпионат «Спартак» проиграл из-за того, что была колоссальная нагрузка на всех и на Черенкова в особенности. И вся команда, и Константин Иванович Бесков с супругой, и ваш покорный слуга вместе едут отдыхать в санаторий в Кисловодск. Вот представьте, насколько была дружная команда, что футболисты, которые и так одиннадцать месяцев в году проводят вместе почти каждый день, поехали вместе отдыхать? И в Кисловодске все было хорошо, ничего не предвещало тех печальных, даже трагических событий, которые последовали.

Игорь Рабинер

Конечно, сейчас представить себе, что люди в отпуск едут вместе с тренером, совершенно невозможно. Мало того, что ты весь сезон проводишь с этим человеком такого жесткого педагогического склада, ты еще и на отдыхе не можешь расслабиться полностью, ты понимаешь, что он за тобой наблюдает. Если бы Федор куда-то с семьей поехал в другое место, может быть, это позволило бы перезагрузить батарейки, что называется. А тут сезон страшнейший, тяжелейший — и потом в отпуск с этими же людьми и с этим же тренером. То есть ежедневная, ежечасная мясорубка продолжала работать. А Федор не был могучим здоровяком ни физически, ни психологически. И где-то что-то треснуло.

Перелом в карьере и судьбе Черенкова происходит сразу после его величайшего игрового года — весной 1984-го.

Юрий Гаврилов

Я в какой-то момент заметил, что Федор постоянно оценивает свою игру. В чем это проявлялось: ну вот сидят ребята, в карты играют, а он сидит рядом, смотрит — но мозги у него работают, он думает о прошлом матче. И начинает сам с собой разговаривать: вот в том моменте я неправильно сыграл, а надо было вот так. Мы ему говорили: Федор, игра прошла, давай уже забудь это все, скоро следующая будет. А он был немножко одержим. Я даже помню: мы жили в одном номере, я просыпаюсь ночью, смотрю — он сидит на кровати лицом к стене, курит и разговаривает сам с собой про игру.

Игорь Рабинер

В марте 1984 года «Спартак» играл в четвертьфинале Кубка УЕФА с бельгийским «Андерлехтом» — это был супермощный соперник, действующий обладатель Кубка УЕФА. В гостях «Спартак» проиграл — 2:4. Там Черенкова на фланг поставили против Франка Веркаутерена, одного из сильнейших футболистов Бельгии. И тот Черенкова, можно сказать, перебегал, переиграл.

По версии, которую излагает Александр Бубнов в своей книге, после игры Бесков прилюдно унизил Черенкова, сказал ему: ну, пойди у Веркаутерена возьми автограф. Мне никто это не подтвердил, и я думаю, что там не могло быть какого-то сильного унижения, потому что Бесков вообще-то очень нежно и трепетно относился к Черенкову и не говорил ему половины того, что говорил многим футболистам. Так или иначе, ответный матч они приехали играть в Тбилиси. И вот там началось.

Александр Вайнштейн

Черенков сошел с ума на моих глазах. Тогда «Спартак» проводил все матчи еврокубков в Тбилиси, а мы с Леонидом Трахтенбергом очень часто ездили с командой. И вот мы сидим в гостинице в холле — я, Леня и Юрий Васильков, врач «Спартака». Вдруг Федор входит в холл такой немножко возбужденный и говорит: за мной гонятся. Ну, мы думаем: бывает, парень популярный, может, автографы просят. Доктор ему говорит: Федя, ты иди в номер, полежи, отдохни, скоро тренировка. Он ушел, мы продолжаем разговаривать — но я чувствую, что Васильков как-то напрягся. И он говорит: пойду-ка я посмотрю, что там с Федором.

Леонид Трахтенберг

Где-то за два дня до матча Федор начал вести себя странно. Он был возбужден, он не давал возможности врачу сделать себе успокоительный укол, выбрасывал шприц. А те, кто хорошо знал Черенкова, очень удивились еще и потому, что он обычно всегда вечером звонил домой, а тут не стал.

На следующий день утром за завтраком он не прикасался к еде. А когда его спросили почему, ответил, что опасается, что пища может быть отравленной. Естественно, это всех удивило. Бесков поначалу был уверен, что с Черенковым ничего особенного не происходит: ну, мало ли, человек подозревает, что пища несвежая. Он даже отправил врача к поварам, те заверили, что все только-только приготовили для команды. И постепенно Бесков заметил какую-то неадекватность в поведении Федора. Когда мы садились в автобус, он мне сказал: «Садись с Черенковым, ты за него отвечаешь».

Юрий Гаврилов

Видимо, на фоне перегрузок нервная система не справилась. И вот оно проявилось. Ну, как это называется — мания преследования, что ли? Ему начало казаться, что за нами следят. Он нам об этом рассказывал, а оказывалось, что ничего этого нет. С едой тоже: он сказал, что кушать не надо, что туда могли что-то подсыпать.

Александр Хаджи

Команда полетела в Тбилиси, а я остался в Москве встречать «Андерлехт». Вечером звонок: Николай Петрович. «Федя сошел с ума». Я спрашиваю: что значит «сошел с ума», в чем это выражается? «Хотел выпрыгнуть в окно, Сергей Родионов задержал». Это, конечно, очень шокирующий момент был для всех.

Игорь Рабинер

Мы разговаривали с Сергеем Родионовым, нападающим «Спартака», лучшим другом Черенкова, с которым они вместе жили в номере. Спросили: «Правда ли он пытался выпрыгнуть из окна?» Родионов ответил короткой фразой: «Все было». При этом в тот же день, когда команда поехала на экскурсию, а Федора туда не взяли, он, как ни странно, пошел тренироваться с дублерами. Бесков потом спросил Федора Новикова, помощника своего, как тренировались, и тот сказал: «Черенков в полном порядке, бьет по девяткам, все хорошо». Но уже пол-Тбилиси знало, что с Черенковым что-то не то. Включая Эдуарда Шеварднадзе, первого секретаря ЦК компартии Грузии.

Леонид Трахтенберг

Вечером перед матчем была тренировка, на которой Черенков был лучшим. На следующий день я сидел у Бескова в номере. Пришел врач и сказал: «Константин Иванович, вы видели вчера тренировку, Черенков готов играть». Константин Иванович ответил: «Хорошо, садись за стол, вот ручка, вот бумага. Садись, пиши: я гарантирую, что Черенков во время матча не побежит с мячом в сторону ворот „Спартака“, не полезет на трибуны и не сделает чего-то, что выходило бы за рамки футбольного матча». Доктор сказал: «Константин Иванович, это я вам гарантировать не могу». Он говорит: «Тогда иди и готовь к матчу остальных».

Черенков всегда выходил на игру в стартовом составе. Мы долго думали, как ему объяснить, почему в этой игре он не выйдет на поле. Мы обманули Черенкова, но это была святая ложь. Ему сказали, что забыли его бутсы в гостинице. Он опешил. А когда настало время второго тайма и бутсы уже должны были привезти, ему сказали, что в протоколе неправильно написали его номер, и если его выпустят на поле, команде могут засчитать техническое поражение. И исправить уже ничего нельзя.

Его реакция меня потрясла. Он пошел в душевую комнату и зарыдал. Константин Иванович попросил массажиста Гену Беленького побыть с Черенковым во время второго тайма — и после матча Гена мне сказал, что это были самые тяжелые 45 минут в его жизни.

По итогам двух матчей «Спартак» проиграл «Андерлехту» и вылетел из Кубка УЕФА — 1984 — но к тому моменту всех в команде уже куда больше волновало, что происходит с Черенковым.

Леонид Трахтенберг

Конечно, никто не думал, что эта история затянется надолго. Ну, переутомление, нервный срыв. Такое бывает. Все считали, что это вопрос времени: сейчас приедем в Москву, все встанет на свои места и рецидива не будет. Но на всякий случай на следующий день после матча договорились показать Черенкова одному грузинскому профессору, специалисту по психиатрии.