Полная версия книги - "Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас"

«Даниэль Фогт — актёр, драматург и режиссёр» — напыщенно гласила табличка под звонком. Фло вдавил большим пальцем кнопку, но не услышал ни звука. То ли сломан, то ли света нет. Он постучал. За дверью отозвалось гулкое эхо.

Через несколько секунд Фогт открыл. На нём были серые фланелевые брюки, клетчатая рубашка с подвёрнутыми рукавами и чёрная безрукавка с торчащими нитками. Такой Фло не видел уже давным-давно — и где только хозяин её раздобыл?

Если не считать старомодного наряда, Фогт выглядел точь-в-точь как на фотографии. Высокий, с нечёсаной шевелюрой, тёмной окладистой бородой и в очках «под Бертольта Брехта» с заляпанными стёклами. Идеальный образчик того сорта старосветских художников, что вполне сошли бы за своих в эпоху венской кофейной литературы fin de siècle, — хотя этому человеку было от силы тридцать.

— Вы Флориан Цокке? — спросил Фогт.

— Цок, — поправил Фло. — Можно войти?

Фогт отступил в сторону, давая ему дорогу. Фло повесил куртку на крючок рядом с плащом и чёрной стёганой курткой. На уголке флаера, торчавшего из надорванного бокового кармана, виднелось: «Mantour». Похоже на название какой-нибудь современной группы — то, что меньше всего вяжется с обликом Фогта.

В квартире пахло деревом, масляной краской и — как в старых городских библиотеках — каким-то залежалым картоном.

— Можете не разуваться. — Фогт в пояснение указал на собственные ноги. Он и сам был обут.

— Спасибо, но не буду вас мучить. Они у меня прямо хлюпают при каждом шаге.

Фло выскользнул из насквозь промокших ботинок и обнаружил, что даже носки слегка отсырели.

— Как угодно. — Фогт повёл его в гостиную. — Прошу прощения, я уже несколько дней воюю с протечками.

Фло огляделся. С неутеплённого, голого чердака капало в целую вереницу мисок, расставленных по всей комнате. Из мебели — лишь стол, стулья да диван; остальное пространство вытянутого помещения было заставлено мольбертами, вешалками-стойками, театральным реквизитом и недоделанными частями декораций. Похоже, Фогт не только сочиняет пьесы, но и сам мастерит к ним оформление.

На большом картонном щите красовалась покосившаяся ветряная мельница с длинными чёрными крыльями, стоявшая на холме.

— «Дон Кихот»? — спросил Фло.

Фогт кивнул:

— «Человек из Ламанчи». До осени должен закончить.

Задача явно не из лёгких. Радиаторы из последних сил боролись с сыростью, и в комнате стояла влажная духота — как в сауне. Часть декораций уже опасно повело волной.

Фогт шагнул ближе.

— Странный был звонок. С чего вы взяли, что этот Килиан что-то против меня замышляет?

— Вы ведь были там, когда сгорел театр имени Оскара Вагнера, верно? — отозвался Фло.

— Да, я один из немногих, кому удалось выбраться вовремя. А вы-то какое отношение ко всему этому имеете?

Фло начал издалека: объяснил, что работает в адвокатской конторе, представляющей интересы Мартина Килиана, и обрисовал Фогту, как, по его мнению, шесть нераскрытых убийств последних лет связаны с тем пожаром.

Фогт слушал внимательно.

— И вам можно вот так запросто… возводить подобные обвинения на клиента вашей начальницы?

— Это первое, что приходит вам в голову? — удивился Фло. — Моей начальнице — нельзя, а мне, честно говоря, плевать. Я ведь не адвокат — пока что, — и, по-моему, дело не терпит отлагательств. Потому я к вам и пришёл.

— Чтобы предупредить меня? Вы уже были в полиции?

— Нет, я сначала хотел поговорить с вами.

Фогт задумчиво провёл пальцами по бороде.

— И какой, по-вашему, у Килиана мог быть мотив?

— Точно не знаю. — Фло пожал плечами. — Видимо, какая-то извращённая месть: его жена тогда погибла, а вы — нет. Но вообще-то я как раз и хотел вас об этом спросить… Постарайтесь припомнить. Что именно произошло тогда в театре?

— Боже мой, я годами пытался вытеснить эти воспоминания, и тут являетесь вы и хотите, чтобы я разом поднял всё это со дна… — Фогт задумчиво посмотрел в окно. — …Точно так же, как этот дождь, который уже несколько дней вымывает на поверхность всю грязь.

Фло тоже мельком взглянул в окно, по которому барабанили капли.

— В ту ночь, должно быть, случилось нечто, толкнувшее Килиана на этот безумный замысел.

Фогт оторвался от созерцания нескончаемого ливня; взгляд его сделался цепким.

— Хотите кофе? За чашкой, может, и говорить будет проще.

— С удовольствием.

— Сейчас сделаю.

Фогт скрылся за дверью, и Фло услышал, как тот гремит дверцами шкафов и посудой.

Дождь вымывает всю грязь на поверхность. Как поэтично! Особенно если представить, что творится сейчас в канализации. В такой день Пуласки пришлось бы совершать свой тур «Третий человек» вплавь.

Тур «Третий человек»…

Фло поднял голову и замер. В мозгу только что вспыхнуло крошечное дежавю.

Флаер!

Пока Фогт всё ещё гремел на кухне, Фло тихо, в одних носках, прокрался через комнату к прихожей.

— С молоком и сахаром? — окликнул его Фогт.

— Да, пожалуйста! — Сахар я никогда не кладу, но это, пожалуй, задержит его подольше.

— Маленькую чашку или большую?

— Большую!

Фло услышал, как заработала кофемашина. Он торопливо схватил стёганую куртку и вытянул флаер из кармана. Так и есть: на проспекте значилось не «Mantour», а «3rd Mantour».

А ниже — по-немецки, красными буквами: «DIE 3. MANNTOUR» — «Тур „Третий человек“».

Идиот! Фло прикусил губу. Его обдало жаром. Это не может быть совпадением — с какой стати у коренного венца как раз сейчас оказался бы в кармане такой флаер? Значит, между Фогтом и Пуласки есть какая-то связь… А может, и с Килианом? Что, если Фогт — вовсе не жертва, а сообщник Килиана и, чего доброго, тот самый человек, что подменил собой Нимайера в стейк-хаусе?

Фло сунул флаер обратно и тихо вернулся в гостиную. И как раз вовремя: Фогт уже входил с подносом, поставил его на стол и сел.

— Спасибо.

Фло плеснул в чашку молока, размешал две ложки сахара, но садиться не стал. С чашкой в руке он прошёлся по комнате, делая вид, что рассматривает реквизит.

— Вы всегда хотели стать актёром? — Он отхлебнул и постарался не скривиться. Гадость, это приторное пойло.

— Я ещё мальчишкой постоянно переодевался и влезал в разные роли. Это моя страсть.

— А какую актёрскую школу вы окончили?

— Никакую. Я самоучка.

— Гимназия?

— Угадали, — кивнул Фогт. — А после матуры я — назло матери — бросил химический факультет: понял, что предпочитаю зарабатывать на сцене.

Химический факультет! Лицо Фло окаменело. Он постарался не выдать себя ни единым движением. Это он помогал Килиану продумывать убийства. И это ОН шёл за Пуласки в канализацию и оглушил его там.

— Всё в порядке? — спросил Фогт.

— Я тоже когда-то подумывал о химии, но не моё, в итоге пошёл в Юридикум, — выдавил Фло, изображая необременительный светский разговор и продолжая размешивать кофе.

Значит, Пуласки всё это время был прав в своём ощущении, что за ним следят. И даже когда арабы наконец отстали — Фогт от него не отлипал.

— На сцене играть наверняка интереснее, а главное — разнообразнее, чем гонять пробы в лаборатории, — заметил Фло.

Рядом с декорацией в человеческий рост возвышалась длинная вешалка на колёсиках, увешанная десятками костюмов на плечиках.

Вот и объяснение, почему Пуласки его не заметил: попросту хорошо переоделся. Как и в стейк-хаусе. Фогт, должно быть, чертовски хороший актёр.

И тут всё встало на свои места. Килиан, Коринна и он — вот оно, инфернальное трио!

С улыбкой Фло поставил чашку.

— После крепкого кофе мне всегда нужно сразу в туалет.

Фогт понимающе кивнул и указал в коридор.

— Уборная вон там, сразу за кухней. Только присядьте, пожалуйста.

— Конечно.

Фло пошёл по скрипучему паркету. Дверь туалета представляла собой широкую деревянную раму с большим окном из матового стекла. Фло шагнул в крохотную каморку без окон и притворил дверь, у которой изнутри не было даже задвижки. Не успев опуститься на унитаз, он вытащил из кармана брюк телефон и тут же принялся торопливо набирать СМС Саджиду.