Полная версия книги - "Французская иллюзия (ЛП) - Гришэм Джон"

Челси принялась расспрашивать Лорана о том, насколько он француз. Он утверждал, что у него марокканские корни, хотя оба родителя родились в Лионе. Дома они пытались научить его арабскому, но язык к нему не пристал. Сам он считал себя французом до мозга костей и при этом гордился тем, что он мусульманин. Он сообщил, что во Франции живёт больше полумиллиона марокканцев.

На выезде из Байё Лоран продолжал болтать и одновременно потянул за тонкий шнурок, прикреплённый к аэрозольному баллончику под передним пассажирским сиденьем. В пространство заднего сиденья бесшумно поступило большое количество закиси азота — газа без запаха.

Лоран плотнее прижал маску к носу. Челси внезапно умолкла. Пол нажал кнопку, чтобы чуть приоткрыть окно, но оно было заблокировано.

— Слушайте, не могли бы вы опустить стекло? — попросил он.

— Конечно. Только сверну здесь. — Лоран резко затормозил и с заносом повернул на гравийную дорогу.

— У меня кружится голова, — сказала Челси.

— Куда мы едем? — потребовал ответа Пол. Слова звучали медленнее, язык с трудом ворочался.

— Секунду, — сказал Лоран, останавливая машину.

Он выключил зажигание, открыл свою дверь, вышел и захлопнул её. Пол попытался открыть свою, но та была заперта.

— Откройте дверь! — закричал он, однако слова прозвучали невнятно.

Снаружи Лоран опустил маску, вставил в рот ингалятор и вдохнул порцию чистого кислорода. Пол кричал и колотил в окно. Прошло несколько секунд, и он затих.

Когда оба перестали двигаться, Лоран открыл задние двери с двух сторон, чтобы проветрить салон. Рыжекудрая девушка подъехала за рулём небольшого развозного фургона без опознавательных знаков и припарковала его между «Пежо» и видневшимся вдали шоссе. Они находились на краю фермы под Байё. Поблизости стоял лишь полуразвалившийся сарай.

— Надень маску, — сказал Лоран. — И немного подожди.

Из-за зарослей молодых деревьев и дикого кустарника они наблюдали за движением на дороге.

— Приступим.

Из небольшой аптечки девушка достала два одинаковых шприца с иглами длиной в дюйм. Первый она вонзила Полу в шею и ввела один кубический сантиметр кетамина. Челси она сделала укол в красивое левое бедро.

Лоран открыл кожаный портфель и достал комплект номерных знаков и отвёртку. Пока девушка стояла на страже, он заменил передний и задний номера «Пежо». Настоящие знаки отдал ей; она убрала их в рюкзак и закинула его в заднюю часть фургона рядом с оранжевым велосипедом. Быстро села за руль, завела двигатель и молча уехала. В 15:17 Лоран съехал с автомагистрали А13 возле города Лувье, в девяноста минутах к северо-востоку от Парижа. На оживлённой заправке он нашёл под приборной панелью возле рулевой колонки GPS-трекер машины, отключил его и выбросил в мусор. В 16:14 диспетчеру парижской автомобильной службы позвонила женщина, назвавшаяся Челси Таннер. Она сообщила, что находится с мужем в Байё, а их водитель Малик исчез вместе с машиной. Они застряли там и очень рассержены. Полицейский сказал им, что водителя почему-то увезли в больницу. Миссис Таннер заявила, что они с мужем решили сесть на поезд до Лондона и провести там несколько дней. Пусть Малику передадут, что больше он им не нужен, и пусть даже не думают выставлять счёт за поездку.

Странностей в этом звонке хватало. Во-первых, Малик был исключительно надёжным водителем с безупречной репутацией: за семь лет работы в компании на него не поступило ни единой жалобы. Если бы ему стало плохо, он сразу позвонил бы диспетчеру, чтобы для клиентов нашли замену. Во-вторых, звонившая называла себя американкой и говорила на почти безупречном английском, лишь с лёгким акцентом, но акцент всё-таки был — французский, и диспетчер это понимала. В-третьих, с последней отметки Малика, когда он высадил клиентов у ресторана, прошло больше четырёх часов. Такой долгий перерыв вызывал недоумение. В-четвёртых, с чего это американская пара вдруг изменила планы и отправилась в Лондон?

В тот день после полудня на заказах у автомобильной службы работали семнадцать машин, все, кроме двух, в парижской агломерации. Единственная диспетчер должна была следить за всеми, но занятие было скучным, и ей требовалось несколько перекуров. Проверив GPS-трекер «Пежо», она поняла, что тот отключён. Предупреждение пришло в 15:18 — вероятно, когда она выходила покурить.

Машину для американцев заказали через консьержа. Диспетчер посоветовалась с начальницей, и они решили не звонить в отель. Если американцы хотят посмотреть Лондон, это их дело. Гораздо больше их беспокоил Малик. Диспетчер стала звонить ему на мобильный, но он не отвечал.

В тот момент телефон лежал в шкафчике внутри стенного шкафа двухместной больничной палаты.

В 16:31 Малик позвонил сам и сказал, что всё ещё в больнице, его по-прежнему обследуют и чувствует он себя довольно скверно. Он, по всей видимости, потерял сознание во время самого обычного обеда. До этого ничем не болел и по дороге из Парижа в Нормандию чувствовал себя прекрасно. Никаких лекарств не принимал, давних проблем со здоровьем не имел. Он понятия не имел, что произошло, но подозревал, что стал жертвой шайки угонщиков. Алкоголь тут ни при чём: он был на работе, да к тому же мусульманин и вообще не пьёт. Врач ждал приезда полиции, потому что Малик беспокоился за автомобиль. Машина осталась на другом конце города, а проверить её он пока не мог. Диспетчер рассказала, что звонила миссис Таннер, очень расстроенная, и сообщила, будто они едут в Лондон. Это озадачило Малика: о Лондоне молодожёны ничего не говорили. Напротив, миссис Таннер рассказывала о завтрашней выставке в галерее на Правом берегу.

Диспетчер объяснила и то, что машина исчезла. Согласно их системе слежения, GPS-трекер отключили часом раньше, когда автомобиль находился возле Лувье, на полпути к Парижу по А13.

У Малика всё ещё кружилась голова, к тому же её раскалывало от боли. Врачи не разрешали ему садиться за руль ещё два-три часа. В 17:15 он снова позвонил и сообщил, что машина действительно пропала. Полицейский отвёз его в центр Байё, точно туда, где он припарковался в полдень. Теперь налицо был угон автомобиля — серьёзное преступление, — и Малик собирался в полицейский участок оформлять заявление.

К тому времени чёрный «Пежо» был спрятан под брезентом в тракторном сарае на маленькой ферме возле города Дрё, в часе езды к западу от Парижа.

Заднее сиденье было пусто.

Глава 2

У Джастин Клейберн не было ни свадебного похмелья, ни эмоционального спада от того, что великий день наконец настал и остался позади. Год подготовки завершился привычной суматохой на финише: тысяча деталей требовала уточнения, и концы никак не сходились. Но они справились, и, если не считать обычных мелких накладок, всё прошло без сучка без задоринки. Челси прошла к алтарю, а Пол подхватил её и увёз. Слава богу, теперь они были в Париже, и Джастин могла без спешки разбираться с последствиями.

На следующее утро она проснулась нисколько не опечаленная отъездом дочери; напротив, её приводило в восторг, что испытание закончилось. И она благодарила судьбу за то, что дочь у неё одна. Единственный сын, Сэм, пока не женат, и его свадьбу будет планировать и оплачивать кто-то другой. Разбирая счета, Джастин поражалась, как разрослись расходы на торжество, хотя каждую смету они с мужем Лоуэллом утверждали сами. Столь пышный праздник они, конечно, могли себе позволить, хоть Лоуэлл не раз ворчал себе под нос о грабительских ценах на дизайнерские цветочные композиции и живой оркестр. В понедельник он поднялся в пять утра, через двадцать минут вышел из дома и поспешил в свою ортопедическую клинику, где весь день менял изношенные суставы — тазобедренные, коленные и плечевые, — поставив на поток операции, приносившие уйму денег. Потраченные на свадьбу средства скоро восполнятся.

Джастин настаивала на недельном отдыхе на островах после свадьбы, чтобы прийти в себя, и Лоуэлл вскоре уступит. Но сперва пусть молодожёны насладятся Парижем и вернутся в своё любовное гнёздышко.