Полная версия книги - "Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди"

Пульс стал сильнее, и мне стало очень жарко. Что ещё я сказал?

— Ну, Кев. Я думал, это твоё настоящее имя до только что, а—

— Ник Стоун.

Это, должно быть, прозвучало как ответ на быстрый вопрос викторины. Она посмотрела на меня с улыбкой, возвращающейся на лицо.

— Это твоё настоящее имя?

Я кивнул.

— Зачем ты это сделал?

Я пожал плечами, не совсем уверенный. Это просто показалось правильным.

Когда я заговорил снова, это было как будто в трансе. Как будто кто-то другой говорил, а я просто слышал его откуда-то издалека.

— Девочку зовут Келли. Её мать была Марша, замужем за моим другом, Кевом. Айда была её младшей сестрой. Их всех убили, в их доме. Келли — единственная, кто остался. Я опоздал на несколько минут, чтобы спасти их. Она — причина, по которой я здесь, она — всё, что у меня осталось.

Она медленно кивнула, переваривая услышанное. Я смутно осознавал, что пот теперь сильнее стекает по лицу, и я пытался его вытереть.

— Почему бы тебе не рассказать мне о ней? — тихо сказала она. — Я бы с удовольствием послушала о ней.

Я почувствовал, как к ногам возвращаются мурашки, как крышка открывается сама собой, и у меня не осталось сил её удержать.

— Всё в порядке, Ник, всё в порядке. Выпусти это. — Её голос был спокойным, успокаивающим.

И тогда я понял, что не могу остановиться. Крышка сорвалась, и слова вырвались из моего рта, едва давая мне время перевести дыхание. Я рассказал ей о том, что я опекун Келли, о своей полной непоследовательности, о поездках в Мэриленд к Джошу, единственному оставшемуся у меня другу, о том, что люди, которые мне нравятся, всегда меня кидают, о передаче опеки над Келли Джошу насовсем, о терапии Келли, об одиночестве... обо всём.

В конце я чувствовал себя измождённым и просто сидел, закрыв лицо руками.

Я почувствовал, как чья-то рука нежно коснулась моего плеча.

— Ты никогда никому этого не рассказывал, да?

Я покачал головой, опуская руки, и попытался улыбнуться.

— Я никогда не сидел на месте достаточно долго, — сказал я. — Пришлось рассказать терапевту некоторые подробности о том, как погибли Кев и Марша, но остальное я постарался скрыть.

Она могла смотреть прямо сквозь меня. Ощущение было именно таким.

— Возможно, она могла бы помочь, знаешь.

— Хьюз? Она просто заставила меня чувствовать себя... чувствовать себя... ну, эмоциональным инвалидом. — Я почувствовал, как сжалась челюсть. — Знаешь, мой мир, может, и выглядит как куча дерьма, но иногда мне удаётся сесть на самую её вершину.

Она грустно улыбнулась.

— Но какой вид с твоей кучи дерьма?

— Не чета твоему, но, знаешь, я люблю джунгли.

— М-м-м. — Её улыбка стала шире. — В них хорошо прятаться.

Я кивнул и на этот раз улыбнулся по-настоящему.

— Ты собираешься прятаться всю оставшуюся жизнь, Ник Стоун?

Хороший вопрос. Какого чёрта был ответ?

Я долго смотрел на вёдра, пока мурашки не исчезли, и наконец она театрально вздохнула.

— Что нам с тобой делать?

Мы посмотрели друг на друга, прежде чем она поднялась на ноги. Я присоединился к ней, чувствуя неловкость, пытаясь придумать что-нибудь, что угодно, что продлило бы этот момент.

Она снова улыбнулась, затем игриво щёлкнула меня по уху.

— Ну ладно, перемена закончена, возвращаемся к работе. Мне нужно проверить математику.

— Да, конечно. Мне понадобится одно из твоих вёдер — кажется, я видел пустые у раковины.

— Конечно, у нас их полно. В любом случае, скоро они не понадобятся. — Улыбка всё ещё была на месте, но стала печальной.

Я поднял коробку.

— Я пойду поиграю со взрывчаткой в сарае, и обещаю, больше никаких взрывов.

Она кивнула.

— Это облегчение, — сказала она. — Думаю, нам обоим сегодня хватило волнений. — Она повернулась к подсобке, но затем остановилась.

— Не волнуйся, Ник Стоун, никто не узнает об этом. Никто.

Я кивнул в знак благодарности, не только за то, что она будет молчать, и направился к подсобке.

— Керри?

Она остановилась и повернулась.

— Можно я порыюсь в запасах и возьму кое-что с собой? Еду и снаряжение для сегодняшней ночи.

— Конечно, но просто скажи мне, что ты взял, чтобы мы могли заменить, хорошо? И, конечно, ничего, что могло бы нас идентифицировать, как эта. — Она указала на коробку из-под супа, на которой была белая клейкая этикетка с надписью «Yanklewitz 08/14/00», вероятно, дата доставки вертолётом.

— Без проблем.

Она снова печально улыбнулась.

— Как будто, Ник Стоун.

Я смотрел, как она исчезает в подсобке, затем пошёл за угол к раковинам и принялся за дело. Я отодрал этикетку тремя упрямыми кусками и бросил их в один из стаканов. Затем, напившись из шланга «П» и наполнив бутылку, я побрёл по открытому пространству к сараю, размахивая собранным на ходу ведром в одной руке и коробкой с бутылкой воды в другой, пытаясь не думать ни о чём, кроме работы. Это было трудно. Она была права, у меня действительно были заботы, но по крайней мере я не разболтал, кто настоящая цель.

Облака собирались по-крупному. Я был прав, что не обманывался сегодняшним солнцем. Когда я достиг пологого склона и начал видеть крышу сарая, я услышал короткие гудки автомобильного сигнала и оглянулся. «Мазда» подпрыгивала по дороге, а Луз выбежала встречать отца. Я постоял некоторое время, глядя, как он выпрыгивает из машины, чтобы его обняли и заговорили, пока они шли к веранде.

Сидя во влажной тени сарая, я оторвал верхний и нижний клапаны коробки из-под супа, скомкал их и положил на дно ведра, и у меня остался основной корпус — четырёхсторонний куб, который я разорвал по шву и развернул так, что получился один длинный плоский кусок картона. Я начал вставлять его в ведро, проводя по краям и скручивая, пока не сделал конус, вершина которого находилась примерно на треть от дна, а все скомканные клапаны были снизу. Если бы я отпустил его сейчас, конус бы развалился, поэтому я начал укладывать взрывчатку, всё ещё в обёртках, вокруг основания, чтобы удерживать его на месте. Затем, когда конус был закреплён, я вскрыл остальные коробки, развернул ещё взрывчатки и поиграл с пластилинообразным веществом, утрамбовывая его в ведро и вокруг конуса.

Я пытался сделать копию французской неконтактной мины. Они имеют ту же форму, что и ведро, но немного меньше, и предназначены для того, чтобы, в отличие от обычной мины, их не нужно было размещать прямо под целью для её уничтожения. Их можно спрятать сбоку от дороги или тропы, в кустах или, как я планировал, на дереве. Это удобное устройство, если вы пытаетесь заминировать металлическую дорогу, не выкладывая своё добро на всеобщее обозрение.

Один из вариантов мины инициируется тонкой, как шёлковая нить, проволокой, которая кладётся на асфальт и пережимается. Я собирался подорвать её выстрелом из винтовки Мосина-Нагана.

После срабатывания заводские экземпляры мгновенно превращают медный конус в раскалённую кумулятивную струю, которая на такой скорости и с такой силой пробивает броню цели и разрывает её внутренности. У меня не было меди; вместо неё, и по форме очень похожий, был картонный конус, но во взрывчатке должно быть достаточно силы, чтобы сделать свою работу.

Я продолжал утрамбовывать взрывчатку, стараясь сделать её единой массой над конусом. Мои руки жгло, потому что глицерин попадал в порезы, а головная боль вернулась и всерьёз давала о себе знать.

Идея использовать взрывчатку таким образом пришла мне в голову, когда я вспомнил старого немца, который подарил мне штык. Он рассказал историю о Второй мировой войне.

Немецкие парашютисты захватили мост, не дав британцам взорвать его при отступлении. Заряды всё ещё были на месте, но немцы отключили детонаторы, чтобы колонна танков могла пересечь мост и надрать британцам задницы. Один молодой британский солдат выстрелил из своей стандартной винтовки Ли-Энфилд 303 по установленным зарядам. Поскольку это была взрывчатка старого образца, такая же, как эта, она детонировала и привела в действие все остальные заряды, соединённые детонирующим шнуром. Весь мост рухнул, остановив танки, так и не сумевшие пройти.