Полная версия книги - "Иди на мой голос - Ригби Эл"
– Она умерла. Порезала вены, изуродовала лицо еще больше, а ведь после пожара оно и так было ужасным. С тех пор у меня нет подруг. Эта вещь о многом напомнила. Не знаю, что за жестокая шутка, откуда ее вытащили. Я предпочла бы не видеть ее никогда.
Падальщик покачал головой.
– А я думал подарить ее вам. Но если так…
– Погодите! – Я удержала его за руку. – Видите?
В черненом узоре, украшавшем стенки, я только сейчас отчетливо заметила скважину для крохотного ключика. Нельсон нахмурился и поднес шкатулку к самым глазам.
– Потайное дно или дополнительный механизм. Странно. Разломаем?
– Не надо, – попросила я. – Она же не будет играть.
Нельсон усмехнулся.
– Не хотите видеть эту вещь, но и ломать не хотите. Чего же хотите?
– Забыть, – глухо отозвалась я. – И все. Мне очень плохо без Фелисии. Но это не имеет отношения к делу.
Нельсон промолчал и взял с тарелки новое пирожное. Он выглядел задумчивым, даже мрачным. Ничего спросить я не успела: за одним из столиков какая-то женщина захрипела, забилась, а через несколько секунд рухнула на пол.
Джил, перегнувшись через стойку, держала за запястье круглого, низкорослого, хорошо одетого лысого господина. Тот громко и возмущенно вопил:
– Что происходит? Пустите меня!
Двое подоспевших коридорных взяли его в клещи. Я торжествующе усмехнулся и подмигнул Артуру.
– Похоже, все сделали за нас. И похоже, я приношу удачу. Пойдемте, глянем на отравителя.
Токсиколог нахмурился, но не ответил, встал и направился к задержанному. Джил помчалась во внутренние комнаты – звать хозяина заведения и вызывать наряд. Приблизившись, я внимательно вгляделся в лицо преступника, – ухоженное, открытое, лоснящееся от обильного пота. Вроде бы и не сумасшедший, хотя черт разберет… Жирный тип, встретив мой взгляд, сглотнул, но тут же, точно спохватившись, забился еще неистовее.
– Вы не имеете права, какого…
– Я начальник Скотланд-Ярда, сэр. – Я изобразил самую любезную улыбку. – И учитывая сложившуюся ситуацию, я имею право арестовывать всех, кто вызывает у меня подозрение. Покажите ваши руки.
Он молча протянул мне кисти запястьями вверх.
– Ладони.
На лице мелькнуло смятение, потом мужчина обреченно подчинился.
– Интересно. – Артур, наклонившись, стал изучать остатки коричневого порошка на подушечках пальцев. – Сами скажете, что это?
– Клянусь, это…
– Вывернете карманы, – потребовал я.
Снова он, видимо, отчасти парализованный моим резким голосом, подчинился. На пол выпала картонная коробочка, полная такого же порошка. Сальваторе поднял ее.
– Будем проводить экспертизу на стрихнин.
В глазах нашей жертвы отразился уже настоящий ужас. Я торжествовал: попался! Вскрыть бы ему брюхо прямо здесь, за всех этих отравленных детей, моего констебля и…
– Я клянусь! Это не стрихнин! Я не убийца, я всего лишь…
– Мистер Бэнсон!
Рокочущий голос раздался со стороны стойки. К нам в сопровождении Джил шел сам хозяин «Шоколадного дома», мистер Харви Харт, – высокий тощий мужчина с подбородком таким длинным и таким выпирающим, что впору вешать шторы. Своими узловатыми пальцами мужчина угрожающе похрустывал, будто собираясь в ближайшее время подраться. Желчное лицо стремительно, неровно краснело.
– Знаете его? – удивленно спросил я.
Харт очень недобро усмехнулся и взмахнул рукой.
– Конечно. Чарли Бэнсон, хозяин «Конфетной колдуньи», кондитерской в другой части набережной. Ему не дает покоя недавно полученное мной звание «Поставщик двора Ее Величества». – Он перевел взгляд с меня на своего поверженного врага. – Я, конечно, знал, что ты завидуешь, но чтобы убивать людей… да тебя повесят, друг мой. Я, пожалуй, приду посмотреть.
Казалось, последнее добило неудачливого кондитера: он взвыл, рванулся и упал на колени. В первый миг я решил, что Бэнсона хватил удар, но все было хуже.
– Стой, скотина! – запоздало завопил я. Арестованный уже подбирал с пола крупинки злосчастного коричневого порошка и запихивал в рот.
Джил пришла в себя и тоже завизжала:
– Остановите самоубийство!
Артур рывком поднял кондитера, а тот, вцепившись в его запястья, вдруг выпалил:
– Я докажу, что это не стрихнин! Докажу! Смотрите!
– Что ты тогда хотел подсыпать в мои пирожные? – громким хорошо поставленным голосом спросил Харт, поминутно косясь на заинтригованных посетителей. Он торжествовал победу и наслаждался собственным балаганом. Конкурент мучительно скривился.
– Я готов поехать в Скотланд-Ярд.
– Такая возможность обязательно будет! – Обескураженный, я схватил его за грудки. – Ах ты гаденыш…
– Сэр, я попрошу без…
Он вяло трепыхнулся, а не стоило. Я встряхнул его и рявкнул громче:
– В твоих интересах дать показания сразу, иначе достану с того света! А ну быстро, зачем она велела убивать людей?
– Кто велел? Ничего не велел, я…
Он вдруг охнул и схватился за живот. Сальваторе встревоженно взглянул на меня, потом на хозяина заведения.
– Воду сюда! Надо промыть желудок, вколоть раствор глюкозы, может, мы…
Пара служащих кондитерской, наиболее вышколенных, сходу ринулись за водой.
– Не надо ничего мне вкалывать и промывать! – Кондитер забился в моей хватке, по-прежнему прижимавший руки к животу. – Это не яд!
– Не яд… – ласково протянул я и красноречиво покосился на тальвар в своих ножнах. – А вот это?..
– Томас, постойте. И выпустите его, выпустите.
Поколебавшись, я внял просьбе Сальваторе. Он подступил ближе и обратился к преступнику – мягко, с той врачебной успокаивающей интонацией, которую я уже знал.
– Что вы приняли?
Странно, что подействовало: потрошение работает куда лучше. Так или иначе, Бэнсон перестал дергаться, постарался выпрямиться и почти шепотом ответил, косясь на Джил:
– Пусть дама отойдет…
Джил фыркнула, но не двинулась с места: ей было слишком интересно, что происходит, тактичностью она не отличалась. Токсиколог наклонился, – наш кондитер был намного ниже ростом – и предложил:
– Тогда тихо.
Бэнсон, пыхтя, встал на цыпочки и зашептал. Когда Артур выпрямился, он выглядел, как мне показалось, очень мрачным. До момента, пока не закрыл рот рукой и в темных глазах его не сверкнул сдерживаемый смех. Справившись с собой, он сказал:
– Не бойтесь, Томас. Если он говорит правду, это не смертельно.
– Значит, не за ним мы охотимся? – кисло полюбопытствовал я.
– Боюсь, нет. – Токсиколог вздохнул. – Но здесь такой переполох, что, думаю, наш убийца теперь…
– Помогите! Кто-нибудь! – отчаянно закричали из угла.
Мы обернулись. На полу у дальнего столика неподвижно лежали двое маленьких детей.
В Скотланд-Ярд мы прибыли одновременно с Эгельманном. Он был зол, поскольку тоже потерпел фиаско: в «Шоколадном доме», куда он отправился с Артуром, погибли дети. Еще большее бешенство у него вызвал некий конкурент хозяина заведения, который «на волне кондитерского террора» решил поправить дела, подсыпав в чужие пирожные слабительное. И Эгельманн, и его недалекие агенты начали торжествовать слишком рано. Конечно, зря.
Выслушав порцию причитающегося полицейского гнева, мы с мисс Белл покинули управление. Было поздно, я очень надеялся, что она устала и хочет домой. Но, когда мы уже стояли у крыльца, она вдруг спросила:
– Розенбергер не оставил вам ничего? Он не похож на человека, сдающегося без боя.
Я вздрогнул. Я как раз собирался отправляться за материалами Лестера, но брать кого-либо мне не хотелось. Особенно Лоррейн. Особенно теперь, по весьма неприятной для нее причине.
– Нет.
Она понуро стояла, не спешила подниматься по лестнице. Я спросил:
– Вы точно не отравились? Выглядите больной.
– Не думаю. Просто…
– Вспоминаете подругу?
Она села на ступеньку, нисколько не заботясь о чистоте юбки, и вытянула ноги.