Полная версия книги - "Доверьтесь Ченам - Сутанто Джесси К."

Спустя вечность я качаю головой.

– Я не виню вас. – Видите, это тоже не совсем точно. Я виню всех, включая себя.

Мама всхлипывает, и тут же все мои тети, включая четвертую тетю, подхватывают ее под руки. Они воркуют над ней на индонезийском, стараясь успокоить.

– Все хорошо, она еще ребенок, не понимает, что говорит.

– Моя Хендра тоже говорила такие вещи, все в порядке.

– Эти дети, они поймут, от чего мы отказались, только после того, когда у них появятся свои дети.

Вот что всегда происходит, когда кто-то из моего поколения осмеливается возразить нашим родителям. Они объединяются и сравнивают нас с детьми, устроившими истерику, отвергая наши слова, чтобы мы не могли пробить их броню. Часть меня хочет безумно топать ногами и кричать, пока они не услышат, но, конечно, это только подтвердит, что я не более чем глупый ребенок.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем сказать:

– Мне жаль, мама, я не хотела тебя обидеть. Просто… пожалуйста. Не надо мне помогать в этом деле. Возвращайся в свой номер, а я разберусь с этим. Я люблю вас всех, но мне пора повзрослеть и самой навести порядок.

Взгляд мамы встречается с моим, и, несмотря на обиду, я вижу, как в ее глазах зарождается понимание. Но оно быстро исчезает под пеленой печали и гнева. Она не говорит ни слова, только качает головой в разочаровании и позволяет моим тетям проводить ее. Старшая тетушка смотрит на меня, вторая тетя занята воркованием над мамой, и даже четвертая тетя не может сказать маме ничего плохого, поэтому я точно знаю, что сердце мамы разбито.

И все же я упорно не хочу идти за ними. Потому что я всегда поступала, как они хотели, а потом в конце концов извинялась и заверяла, что буду менее дерьмовой дочерью. И вот она я, в двадцать шесть лет все еще живу дома и провожу свои выходные, снимая огромные свадьбы и притворяясь, что мне нравится вся эта суета.

Нет. У меня есть более насущные дела. Например, Нейтан. Мысль о нем еще больше побуждает меня к действию. Я иду к главному зданию и поднимаюсь по впечатляющим каменным ступеням в вестибюль.

Там я подхожу к администратору и спрашиваю, куда увели Нейтана.

– Не имею права говорить, мэм, – мягко отвечает он, но я улавливаю в его голосе нерешительность. Невольно в памяти возникает образ старшей тети. Старшей тети, которая всегда держит спину прямо, а подбородок – высоко. Старшей тети, которой всегда удается заставить людей выслушать ее. Что бы она сказала? Я поднимаю подбородок и властно смотрю на него.

– Я связалась с полицией Лос-Анджелеса, и они сказали, что у шерифа не было юрисдикции арестовывать и останавливать кого-либо. Я не собираюсь стоять в стороне и позволять этому идиоту насмехаться над системой правосудия, и вы тоже. Вы не должны мне препятствовать. Теперь отведите меня туда, где держат Нейтана. – Очевидно, что мне плевать на систему правосудия, но мне показалось, что это хороший термин.

После минутного колебания администратор говорит:

– Он отвел его наверх. В кабинет мистера Чена. Сказал, что буря становится слишком яростной, чтобы он мог его забрать.

– Хорошо. Отведите меня туда. Сейчас, – добавляю я, когда администратор открыл рот от изумления.

– Сию минуту, мэм. – Он поспешно выбегает из-за стола и кивает мне, чтобы я следовала за ним. Как только он поворачивается ко мне спиной, я ненадолго замираю. Не могу поверить, что это сработало, что я разбудила в себе свою внутреннюю старшую тетю, и путь привел меня к Нейтану. Фух, я должна делать это чаще. Честно говоря, это чувство вызывает привыкание.

Он проводит меня через боковую дверь к служебному лифту. Мы заходим внутрь, и администратор использует свою карту, чтобы подняться наверх. Я стараюсь выглядеть властной, что гораздо труднее сделать в мертвой тишине лифта. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не выдохнуть с явным облегчением, когда двери наконец-то открываются.

Верхний этаж занимают многочисленные офисы. Я никогда не была в этой части ни в одном отеле, но, думаю, логично, что на больших курортах есть офисы для контроля порядка. Администратор ведет меня мимо полудюжины офисов, пока не доходит до конца. Снаружи стоит охранник. Завидев наше приближение, он меняет позу, будто становясь по стойке смирно.

– Привет, Дэйв, – говорит администратор. – Это…

– Я Мэдди, адвокат мистера Чена.

Охранник широко раскрывает глаза.

– Слава богу, вы здесь, – говорит он низким голосом. – Даже не понимаю… почему меня попросили охранять его офис? Я ни на секунду не верю в то, что это сделал мистер Чен.

Я киваю ему, делаю глубокий вдох и вхожу внутрь.

Шериф МакКоннелл сидит за столом Нейтана, а Нейтан – на стуле напротив него.

– Что такое? – спрашивает шериф МакКоннелл, оглядывая меня сверху донизу томным взглядом, от которого мне хочется принять долгий горячий душ.

– Это адвокат мистера Чена, – сообщает охранник.

Брови шерифа МакКоннелла поднимаются. Он снова смотрит на меня, но на этот раз взгляд на несколько градусов менее развратный и говорит скорее «черт возьми, как может кто-то, похожий на нее, быть юристом?» Когда я это осознаю, мне становится не по себе, я все еще в своем черном костюме фотографа и к тому же мокрая, как вылезшая из воды крыса. С моих волос на полотенце капает вода. Уф, мама и тети были правы. Мне нужна их помощь. Я всегда нуждаюсь в их помощи. Они не сдерживают меня, а помогают раскрыть свой потенциал. Вот оно, вот где мой пик – в качестве свадебного фотографа в семейном бизнесе. Фотограф для семейного бизнеса, всегда защищенный от мира семьей.

Но в лице Нейтана мелькает проблеск чего-то. Того, что я видела раньше, много лет назад, когда он попросил меня поехать с ним на восток. Всего лишь проблеск, но он по-прежнему там. Яростная, обнаженная надежда.

Мои щеки горят. Даже после всего того времени порознь он все еще надеется на нас. И я… Я тоже чувствую эту надежду. Этот трепет, поднимающийся из глубины, как будто я просыпаюсь от крепкого сна. Надежда. Я подавляла ее последние четыре года, отбрасывая все мысли о независимости в сторону, говорила себе, что я глупа, эгоистична и слишком мечтательна. Не витать в облаках – это всегда было моей мантрой, переданной от мамы и моих тетушек. «Не витай в облаках», – говорили они. Им приходилось быть прагматичными всю свою жизнь; у них не было места и времени для мечтаний или идеалистических представлений. «Посмотри на четвертую тетю, – говорила мама. – Она преследовала свои мечты от Индонезии до Лос-Анджелеса, и к чему это привело? Вот что случается, когда ты отрываешься от реальности, когда позволяешь мечте взять верх».

Последние несколько дней кажутся нереальными. Если и есть время использовать это слово, то оно настало сейчас. Ма притворилась мной в интернете, что чертовски нереально. Я случайно убила своего спутника. Насколько более нереальным все это может быть? И все костяшки домино падали одна за другой: тело, доставленное сюда, а потом оказавшееся на алтаре. Ничего из этого даже не близко к реальности. Почему я все еще пытаюсь играть по правилам реализма?

Я выпрямляюсь, вытягиваю шею и смотрю на шерифа МакКоннелла сверху вниз, видя его таким, какой он есть на самом деле: он как рыба, вытащенная из воды, абсолютно растерянный и не знающий, что делать. Ничего подобного никогда не происходило на этом острове, и он разрывается между внезапным ощущением власти и целым океаном страха. Я набрасываюсь на этот страх.

– Меня зовут Мэделин Чен, и я адвокат. В чем вы обвиняете моего клиента? – Мой голос звучит, как удар по железу.

Наступает тишина, а затем шериф МакКоннелл подается вперед, поставив локти на стол, прежде чем усомниться в моих словах и сесть назад, сложив руки на коленях.

– Кхм, да, его адвокат, а? Вы быстро пришли. – Он делает паузу. – Подождите, я почти уверен, что видел вас здесь…

– Да, я здесь какое-то время, занимаюсь некоторыми бумагами.

Нейтан слегка качает головой, но мне не нужно, чтобы он меня направлял. Я не позволю этому шуту-полицейскому сбить меня с пути. Я наклоняюсь вперед, кладу руки на стол и медленно произношу: